Леди Ди - Кристин Орбан
– Какая ровная гладь… Может, покатаемся на водных лыжах?
Почему бы и нет? Я сбросила два килограмма с тех пор, как возобновила занятия по танцам. Я чувствую, что на меня смотрят, все эти взгляды ужасно напрягают, я словно Эльза перед старым шантажистом. Только Эльза разделась догола, а у меня под платьем есть купальник.
Я закрываю глаза, Чарльз впервые увидит мое тело. О чем думает мужчина, когда впервые смотрит на тело своей невесты? Не маленькая ли у нее грудь? Красивая ли талия? Я снимаю свое платье в цветочек, ныряю в воду одним из тех красивых прыжков, которым научилась в нашем бассейне в Элторпе, и выныриваю под аплодисменты своих снисходительных зрителей.
Сара Армстронг-Джонс засчитывает мне дополнительное очко. Гости Чарльза выжидают какой-нибудь намек на помолвку, ведь до меня было столько других девушек… Что же будет с Дианой? Это очередная интрижка? Пока ничего не известно, лучше все-таки быть к ней внимательным. Чарльз накидывает мне на плечи полотенце и гладит спину, мои волосы развеваются на ветру, я на седьмом небе от счастья.
Сара Армстронг-Джонс считает, что дело принимает серьезный оборот, ставки очень высоки.
– Если Чарльз пригласит тебя в Шотландию, это будет хороший знак: его мать всегда приезжает туда на горские игры в Бремаре.
Его мать – королева Англии.
Чарльз пригласил меня в Балморал: начинается турне по замкам.
Мои ставки у букмекеров растут.
Бремарские игры горцев проходят в сентябре. Каждый год Елизавета II прерывает свой летний отдых, чтобы присутствовать на них. Она обожает горские игры: метание бревна, бег в мешках, перетягивание каната – все это в килтах и под звуки волынки.
Сара подшучивает надо мной, она знает, насколько я равнодушна к метанию бревна:
– Чарльз, возможно, нашел себе подходящую жену. Только ты проверь, что он тебе тоже подходит.
Она по-прежнему относится с недоверием к потенциальному браку с принцем, и дело здесь не в ревности, она волнуется за меня. «Это непростая семья», – повторяет она.
Но ее переживания не могут спустить меня на землю с маленького облачка, на котором я парю.
Мама вернулась в мою жизнь с появлением первых слухов: возможность приобщиться к сказочной идиллии льстит всей нашей семье. Она подарила мне длинное платье для вечера в Балморале, разгладив так трепетно, словно сама собиралась его надеть. Шотландский замок считается проверкой, даже хуже того – минным полем: одна ошибка – и ты не прошел. Бабушка говорит, что эти выходные решат мою судьбу.
Я правда хочу провести свою жизнь рядом с Чарльзом?
Да, больше жизни.
Я поступаю необдуманно?
Я слишком влюблена, чтобы понять.
Прогулка, барбекю, потом чаепитие и настольные игры в гостиной у королевы. В шесть часов семья переодевается к ужину.
Меня приняли благосклонно, Чарльз объявил, что я
«покорила его отца – главного ценителя красивых женщин».
Его мать, должно быть, одобрила мою родословную, этот каскад английских королей, среди которых Генрих VII Тюдор, Карл II, Яков II Стюарт. Достойна ли я продолжать этот славный род? Кажется, королевская семья вполне уверилась в этом. Но только не Чарльз: с ним что-то не то, что-то странное, – может, его голос и звучит радостно, но взгляд остается грустным. Эта странность умеряет мой восторг. Как такое возможно? Ведь глаза не обманывают. И если они зеркало души, значит, Чарльз не рад нашему союзу…
Паркер-Боулзы вездесущи.
Мне пора рассказать о Камилле. Мадам Паркер-Боулз сопровождает принца во всех путешествиях – например, в его последней поездке в Родезию. При этом со мной она ведет себя как подруга, которой я могу доверять. Она действительно хочет со мной подружиться? Она всегда весела, ей знакомы правила этого общества – некоторые выражения она словно присвоила себе. «Darling, you kidding!»[5] – повторяет она, небрежно указывая на того, кого хочет поддразнить.
Ее остроты перемежаются смехом: зажав сигарету между пальцами и запрокинув голову, она смеется над собственной шуткой до потери пульса.
Она называет принца по имени, произнося «Чарльз» так уверенно, словно имеет на это исключительное право. Я называю его «сэром» – у меня таких прав нет.
Мадам Паркер-Боулз – эталон.
Тогда я еще не вполне понимала, насколько это действительно так. Нужно ли на нее равняться? Взгляд Чарльза подсказывал, что да, почтительное отношение высокого собрания – тоже.
Я не курю и не смеюсь, ничем не выделяюсь, я бесхарактерная, и, если Чарльза нет рядом, никто меня и не заметит. Но я все же стараюсь, ношу платье с круглым вырезом, крашу глаза – то, что снаружи, легко изменить. То, что внутри, – сложнее. Мысли разбегаются. Когда я стану поуверенней, можно будет подобрать себе выражение, вроде «You kidding!»[6], и произносить его, долго растягивая «ю-ю-ю». Осторожно, это выражение уже принадлежит мадам Паркер-Боулз, придется подыскать себе что-нибудь другое. Я не хочу подражать ей, и мне не нужно возбуждать в себе ревность, чтобы усилить любовь.
Камилла восхищает меня. Элегантность ее жестов. Одна деталь, к примеру: она крутит в руках футляр для зажигалки из дорогого дерева и кисточка с бахромой, свисающая с одного из концов, качается, словно маятник гипнотизера. Я тоже хочу курить, хочу футляр из клена с золотыми инициалами. Все роковые женщины курят, разве нет?
На самом деле мне хотелось походить на Одри Хепбёрн в «Завтраке у Тиффани»: стать Холли Голайтли, наивной и чудаковатой обольстительницей, которая пользуется мундштуком, подводит глаза черным цветом и носит перчатки выше локтей – в моих мечтах я изящно снимаю эти длинные перчатки, и все сразу видят, что за женщина перед ними. Одри-Холли брюнетка, а я блондинка, Холли яркая и раскрепощенная, ну а я скромная и воспитанная.
Не стоит обольщаться, до Одри Хепбёрн мне пока еще далеко.
Я должна научиться хорошо одеваться, играть словами, паузами, глазами – всему, что очаровывает мужчин; но пока что я только краснею.
На ночь я вернулась в дом к сестре Джейн и ее мужу, который служит королеве и потому пользуется привилегией жить на королевской земле.
Чарльз проводил меня до двери их флигеля, я удостоилась поцелуя в лоб и тут же растаяла.
Я закрываю глаза и вижу его, открываю – и снова ищу его взглядом. Неужели постоянно тосковать по кому-то и значит быть влюбленным?
Оставшись одна в своей спальне, я раздеваюсь перед зеркалом: мне хочется поиграть со своим телом. У меня белая, тонкая, чистая кожа. Она никогда не знала мужских ласк, в отличие от кожи девушек, с которыми встречался принц. Я говорю «встречался», потому что надеюсь, что все эти создания в облегающих вечерних платьях, из-под которых виднеется красивый загар, теперь уже в прошлом.
