Леди Ди - Кристин Орбан

Сможет ли он позабыть о других женщинах ради одной английской розы?

В моей комнате звонит телефон: Чарльз напоминает мне о завтрашнем свидании, прогулке по берегу реки Ди. Его голос… мне нравится слушать его голос, я сильнее прижимаюсь ухом к трубке. Его слова – как ласки. Наши встречи – как обещания. Мы желаем друг другу хороших снов. Он целует меня по телефону.

Прости, Эльза. Я немного забываю о ней в эти счастливые моменты, мне кажется, будто я изменяю своей печали и предаю свою воображаемую наперсницу. Как просто было бы осчастливить Эльзу: если б я была писательницей, то предложила бы читателям другую версию истории. Отцу Эльзы не грозило бы разорение, мать не просила бы ее вымогать деньги у какого-то извращенца, и она встретила бы мужчину своей жизни в отеле, где жила на каникулах.

Наверное, пришло время почитать «Гордость и предубеждение», подарок от Кэролайн. В этом романе Джейн Остин рассказывает историю об обедневшей семье с пятью дочерями на выданье и их богатом соседе. Спенсеры любят не деньги, а титулы и вслед за Остин считают, что «внешность бывает обманчивой и только истинные чувства важны». Моя семья ничем не уступает Виндзорам, но любовь аристократов к аристократии не имеет границ. Они ставят происхождение выше любых заслуг. Что, если мое восхищение Чарльзом – это всего лишь снобизм, невольно передавшийся мне по наследству? Какая ужасная мысль! Все внутри меня противится такому раскладу.

Неужели это все их влияние? Ну уж нет! Чарльз, о котором я втайне мечтала с восьми лет, только что взял и поцеловал меня. Можно с ума сойти. Этого простого поцелуя хватило, чтобы пробудить мое тело, его мягкие, теплые губы задержались на моем лбу неоправданно долго. Я подняла голову, мне хотелось, чтобы его губы коснулись моих. Но Чарльз не стал опускаться ниже. Пока не стал.

Я отложила роман Джейн Остин, увлекшись собственной историей: один поцелуй – и вот у нашего романа возникла первая глава.

С этого момента я начинаю верить в сказки, главной героиней которых стану я сама.

Идет дождь. Но Виндзорам совсем не мешает слякоть, я быстро поняла, что они обожают месить грязь; джип Чарльза пахнет дичью, королевские корги прыгают на меня и пачкают мои брюки.

– Вы им нравитесь!

Чарльз говорит о собаках, берет меня за руку и подносит ее к своим губам.

– Не надо? – спрашивает он.

Еще как надо. Пара шагов по мокрой траве, Чарльз тянет меня за руку в укромный уголок и вдруг замечает вспышку и бинокль на другом берегу: папарацци спрятались в кустах. Он тут же отпускает мою руку, и я бегу прятаться за деревом. Пять минут я стою там, боясь пошевелиться, пока за мной наконец не приходит Чарльз.

– Они ушли, – говорит он, – но я думаю, что им удалось сделать снимок. Вы прославитесь на всю Англию!

Прогулку пришлось закончить.

Поцелуя так и не случилось.

Папарацци – враги Виндзоров, их боятся сильнее дождя и грязных собачьих лап.

По возвращении в Лондон Чарльз приглашает меня в Сандрингем, где планирует охотиться на фазана. Эти места мне прекрасно знакомы, ведь Парк-хаус, где я провела свое детство, построен на той же земле, что и замок Виндзоров.

– Вы будете чувствовать себя как дома, – говорит мне принц.

– Папоротник осенью, боярышник летом – это запахи моего детства, они знакомы и дороги мне…

Чарльз гладит меня по руке.

Я растворяюсь в этом бесконечном счастье.

Он называет меня Дианой, а я его сэром.

Он не говорит мне: «Диана, пожалуйста, называй меня Чарльзом». Нет, он вовсе не пытается избавить меня от этой неловкости, он смотрит, как я краснею и опускаю голову, произнося слово «сэр», – как будто упивается моим смущением.

Для поездки к «сэру» в Сандрингем мама одолжила мне норковую куртку, выделанную под бархат, и подходящие к ней сапожки. Я слишком люблю животных, чтобы носить меха и ходить на охоту, но мама советует мне потерпеть, а бабушка помолчать: нужно просто идти рядом с Чарльзом и ни на что не жаловаться.

Над нами пролетает фазан, Чарльз стреляет и попадает точно в цель, птица падает к моим ногам – ее жизнь окончена. Окровавленная туша с тяжелым и глухим ударом обрушивается на влажную землю, но я не кричу.

Чарльз теплыми руками обнимает меня со спины, он произносит мое имя, его слова едва различимы, я оборачиваюсь, он смотрит на меня; там, посреди леса, мы стоим очень близко, его глаза вглядываются в мои, словно вопрошая, будем ли мы счастливы вместе. Это невозможно знать заранее. Я не пытаюсь понять, буду ли я счастлива рядом с ним, а просто хочу верить, что ни одна тучка не сможет омрачить наш союз. И все же в небесной синеве его глаз угрожающе мелькают серые проблески. Мне хочется его успокоить: «Будь уверен, я принесу тебе счастье, если ты, конечно, этого захочешь». Эта мысль приводит меня в такой восторг, что просто невозможно подумать, будто он не чувствует то же самое.

Его лицо все ближе ко мне, щека касается моих волос, он шепчет мне «Диана» прямо в ухо и наконец спускается к моим губам. Сначала наши рты закрыты, мы почти не дышим, я лишь чувствую, как вздымается его грудь, потом он приоткрывает рот, и я сдаюсь, сдаюсь поскорей, счастливая пленница его рук, его языка, проникающего в мой рот. Наши ледяные носы сталкиваются, мы отстраняемся, смотрим друг на друга, улыбаемся, переводим дыхание, он кладет одну руку мне на талию, а другую поближе к груди, но не выше того; и эта ласка, которой я ждала, сама того не понимая, наполняет меня каким-то невыносимым трепетом.

Еще один долгий поцелуй, и он решает прерваться:

– Пойдем, нам нужно соблюдать приличия.

Я прижимаюсь к нему, уткнувшись лицом в плечо, и вдыхаю его запах. Это запах мужчины, который любит природу, охоту и собак, мне нравится, как он пахнет, и я подвигаюсь поближе к шее, чтобы лучше чувствовать этот аромат. Он заключает меня в объятия, мы прижимаемся друг к другу, он дважды повторяет мое имя, как бы убеждая себя: да, это она, Диана Спенсер, мы – Диана и Чарльз, двое выживших после кораблекрушения на берегу этой дикой реки.

Так значит, это тревожное счастье и есть влюбленность.

Мы возвращаемся в замок, и Чарльз знакомит меня с очередной компанией своих друзей. В этот раз у него в гостях «поло-банда»: Чарльз и Патти Палмер-Томкинсоны, Оливер Хоар и Паркер-Боулзы. Но какое мне дело до них, когда Чарльз меня поцеловал!

С этого