Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев
Да, это были Виталик и Валя Шкаликова. Они явно целовались. А когда не целовались, то смотрели куда-то вниз. Потом опять целовались. Нет, это была не та сцена, которую Аля хотела бы показать Тимуру. Бывает, чужой пример, пусть и позитивный, все равно отвращает.
Алина присела и поискала на земле камушек. Надо бы кинуть в стекло, пусть прекращают там лизаться. Но подходящего камня не было. Девочка выпрямилась и опять посмотрела в сторону окна, надеясь, что девочка и комиссар уже насладились губами друг друга и покинули медпункт. Но в домике творилось явно что-то неладное.
Она прошла еще несколько метров, стараясь не шуметь. Затем обнаружила бетонное кольцо колодца и привстала на него. Теперь Шкаликова и Лебедин были как на ладони. И самое главное, что эти двое не видели Алину и даже не подозревали о ее существовании.
В медпункте происходило что-то неправильное. Аля соскочила с бетонного кольца и подошла вплотную к домику. Через москитную сетку донеслись голоса.
— Ты же никому… не расскажешь? — спрашивал Виталик.
— Не знаю… Я не хотела… Ты это сделал… — прерывисто отвечала Валентина.
Алина встала на приступок домика и тут до нее дошло. Красавчик Лебедин изнасиловал Валю. Шкаликова не кричала и не плакала, и даже время от времени отвечала на поцелуи комиссара, но она отдалась ему явно не от большой любви.
Потом Виталя застегнул штаны и помог Вале сесть. У той был весьма потерянный вид.
— Ты же сказала, что я тебе нравлюсь? — спросил комиссар.
— Да, но… Я не хотела…
— Но ты же никому?
— Не бойся. Только ты тоже никому…
Но эти двое плохо замаскировались. Внезапно распахнулась дверь медпункта и на пороге возникла Наиля Флюсовна. Она была лохматой, но по сути трезвой. Женщина увидела распластанную на кушетке полуголую Валю и все поняла.
— Виталик, это уже ни в какие ворота! — выкрикнула замначлаг. — Ты уже совсем нюх потерял!
— А ничего не было! — нагло воскликнул Виталя. — Это тебе приснилось. Ты же пьяная!
— Это ужасно, — мрачно произнесла женщина. — Я слышала о твоих подвигах, но не знала, что ты такой нахал. Девочке еще шестнадцати нет, Виталий.
— Но ты же никому не расскажешь?
— Я не знаю…
Алина притаилась за окошком и со страхом наблюдала за происходящим. Комиссар подскочил к Флюсовне и схватил ее за кадык:
— Ты никому ничего не скажешь, или я тебя придушу прямо здесь!
Видимо, Виталя не подрассчитал сил, потому что женщина страшно захрипела.
— Убей ее, Виталик! — тонко закричала Валя. — Она все расскажет! Она растрезвонит! Задуши ее!
Но комиссар испугался и отпустил женщину. Та рухнула на пол как кулек.
— Нет, она никому ничего не расскажет. Иначе она знает, что я найду ее и убью.
— Точно? — Валентина встала и заправила футболку в юбку.
— Точнее не бывает, — Лебедин уже пришел в себя. — Ты иди, Шкаликова. А я тут тетеньку в себя приведу. Водичкой на нее побрызгаю, нашатыря дам понюхать.
Валя выскочила из домика пулей и пронеслась мимо Алины, даже не заметив ее.
Алина пошла навстречу Тимуру. Ее руки мелко дрожали, поджилки тряслись, и даже колени при ходьбе подгибались. Так вот он какой, этот Виталик. Наверняка, он и Лидку уже изнасиловал. Просто та никому никогда ничего не расскажет, как и десятки других девочек, которых Лебедин использовал.
Надо быстрее встретить Тимура Петровича, чтобы он не застал Виталика, приводящего Наилю в чувство.
Худрук попался ей неподалеку от входа в радиорубку. В руках у него была бутылка вина.
— Я, наверно, пойду на дискотеку, — сказала Алька, не глядя Тимуру в глаза. — Что-то потанцевать захотелось.
— А я поговорить хотел.
— А зачем вот это? — Алина указала на бутылку. — Думаете, я выпью и расслаблюсь?
— В смысле?
— В смысле, позволю себе больше положенного. Этого не будет, Тимур Петрович. То, что я вам сказала, истинная правда, но я не собираюсь вам отдаваться. И не собиралась.
— Да я как раз и хотел с тобой поговорить, чтобы ты… Давай присядем, на пять минут. А бутылка это просто. Это не то, что ты подумала.
— Да, да, да… Я так и поняла, что это не то, о чем я подумала. Ну что ж, давайте присядем.
Они прошли чуть дальше радиорубки и приземлились на низенькую скамеечку у крайнего корпуса.
— Что с тобой произошло? — улыбнулся худрук.
— Чего это я так резко переменилась? — уточнила Алина. — Да так. Узнала кое-что. Не о вас, а вообще. Как-то это меня отрезвило. Зря я вам призналась. И вообще все это глупости.
— Ничего не понимаю.
— Вот вы же знаете Виталика? Он хороший человек?
— Да вроде нормальный парень.
— А вы знали, что он специально ездит в лагеря, чтобы девочек портить?
— Откуда такие сведения?
— Из надежных источников. Знаете, пока мы тут с вами сидим, Наиля Флюсовна, возможно, умирает в медпункте. Этот гад ее чуть не придушил.
Аля заплакала.
— Пойдем, — сказал решительно Тимур Петрович и зашвырнул бутылку в кусты. — Куда идти? Давно это было?
— Только что.
В освещенном домике на кушетке сидела одинокая Наиля. Тимур бросился к ней:
— С вами все в порядке?
— А? Что? Конечно. Со мной всегда все в порядке. А вот и Алина… Поздравляю, Алина, с вступлением в ряды Ленинского комсомола.
Худрук и девочка тревожно переглянулись.
— Да не сошла я с ума.
— Тут больше никого? Где Лебедин? — спросил Тимур.
— Откуда вы знаете, что здесь был Виталий Юрьевич?
— Я все видела и слышала, Наиля Флюсовна, — призналась Алька. — И даже больше. Потому что я пришла сюда раньше вас.
— Я боюсь этого человека, — вздохнула женщина. — Он всеми манипулирует. Вы же в курсе, Тимур Петрович, что Виталий — сын высокопоставленного лица?
Мужчина кивнул.
— Поэтому, Тимур Петрович, вы будете помалкивать. И ты, девочка, тоже. Мы не должны никому рассказывать. Тем более, у пострадавшей, насколько я поняла, нет никаких претензий. Я, конечно, постараюсь, дать отвод кандидатуре Виталия в следующем году. Не знаю, чего мне будет это стоить, но Лебедин больше не появится в этом лагере. Но в этом году он еще много чего натворит.
— Нет, не натворит, — твердо сказал Тимур. — Я с ним поговорю.
— Да прекратите вы, — усмехнулась Наиля. — Ничего вы ему не сделаете. Я сказала, что через год его тут не будет. Все. Больше мы ничего не сможем сделать. Я пошла спать. А вы, Тимур Петрович, закругляйтесь. Два часа ночи уже.
К радиорубке мужчина и девочка шли молча. По пути Алька отыскала брошенную бутылку, и они
