Уклады - Илья Мамаев-Найлз

Кристина даже не открыла, математику решила на три четверти и, проверив, что не сделала ошибок, перешла к биологии – сразу к середине, там начиналось самое интересное. Пока Кристина вчитывалась в задания, ее компьютер жужжал и нагревался, запуская The Sims 2. Кому-то везет, кому-то нет, подумала Кристина. Жаль, что в жизни нельзя прописать motherlode.

Кристина создает семью. Четверо взрослых – три женщины и один мужчина. Их имена – Беглец, Трусиха, Лгунья и Дочь. Кристина не слишком заботится о чертах лица, макияже и одежде. Лгунью делает просто рыжей, Дочь – черноволосой и с жирной подводкой глаз. Фамилия – набор букв, Фывапро, полстроки от клавиатуры в названии никому не нужной семьи.

Их бюджет – минимальный для игры. Хватает на однокомнатную деревянную хижину в конце Дубовой улицы, еще остается около 8000 симолеонов на мебель. Кристина удаляет во дворе дерево и строит маленький бассейн. Внутри дома есть желтая печь и розовый холодильник. Кристина докупает душ и одну-единственную кровать. Для Дочери находит работу в сфере Наука, ее должность называется Подопытный кролик.

Кристина отправляет Беглеца плавать в бассейне и удаляет лестницу. Беглец ничего не замечает и продолжает наслаждаться теплой голубой водой.

Вокруг Лгуньи Кристина строит заборчик. Лгунья пытается пройти вперед, но упирается в ограждение. Лгунья смотрит как бы в камеру, прямо на Кристину, зовет ее на языке симлиш и размахивает руками.

С Трусихой пока не очень понятно, что делать.

Дочь ужинает бутербродами и ложится спать, индикаторы потребностей Беглеца и Лгуньи начинают желтеть. Трусиха пытается жить самостоятельно и пока держится, но Кристина отключает свободу воли, и Трусиха замирает посреди комнаты – теперь она может действовать самостоятельно только в смертельной опасности.

Дочь просыпается, идет в туалет, принимает душ и завтракает. Лгунья вопит, панически уставившись в камеру. Под ней лужа, зато шкала мочевого пузыря зеленая. Трусиха хнычет и трет глаза. Ей удалось немного поспать на полу, предварительно сходив в туалет. Лгунья спала в собственной моче. Беглец рыдает, зависнув в воде. Его шкала бодрости уже красная.

За Дочерью приезжает старенькая служебная машина. В это время Беглец последний раз машет рукой, засыпает и идет ко дну. Машина с Дочерью удаляется, на участок приходит черная полупрозрачная фигура в капюшоне с выпирающими костями и длинной острой косой. Смерть уводит за собой Беглеца. Трусиха и Лгунья рыдают, в облачке над их головами появляется Беглячье лицо. Возле бассейна вырастает маленькое надгробие.

Индикатор сытости у Лгуньи давно красный. В доме нет спальни, все пространство – одна большая комната, поэтому дочь готовит горячие бутерброды, и от красноватых поджаристых квадратиков идет пар. Трусиха, умирающая от голода, тянется за бутербродами, и Кристина не может ей запретить. Дочь садится за стол на виду у Лгуньи и съедает два бутерброда подряд. В доме один стул, поэтому Трусиха запихивает в себя бутерброд, стоя в углу.

Начинается град. Кристина отправляет Трусиху на улицу и удаляет входную дверь. Трусиха корчится на крыльце, изгибается и кричит от боли, пока на нее сыпятся белые пиксельные градины. За ней тоже приходит Смерть, и на крыльце остается маленькая урночка.

Лгунья орет не переставая, над ее головой загорается бордовая иконка с изображением куриного окорочка. Дочь не может лечь спать из-за криков и садится в кресло почитать книжку, чтобы подготовиться к работе.

Пока Дочь читает, за Лгуньей приходит Смерть – ей не мешают заборчики. В доме теперь тоже стоит маленькая урночка.

Кристина складывает надгробие и две урны в багаж семьи, возвращает входную дверь и убирает заборчик. Вытирает лужу после Лгуньи и на освободившееся место ставит музыкальный центр.

Дочь включает радио и начинает танцевать твистл. Дочь хлопает в ладоши, подпрыгивает и крутится: прыг-скок-хлоп – прощай, Беглец! – прыг-скок-хлоп – прощай, Трусиха! – прыг-скок-хлоп – прощай, Лгунья! – прыг-скок-хлоп!

К середине июня Кристина сдала почти все свои ОГЭ и пришла в школу на консультацию перед биологией. Девятиклассники уже узнали результаты первых двух экзаменов: в русском Кристина не сделала ни одной ошибки, математику написала чуть хуже, но все равно на отлично. После консультации Кристина пошла сидеть на турники вместе с Юлей – она тоже прилично написала ОГЭ, но не так, как Кристина.

– Ну, получается, что гений, – сказал Дима и дернул Кристину за ногу. – Иди хоть обниму.

Кристина спрыгнула к Диме, они крепко обнялись. Сверху навалилась Юля. Потом сразу Жорик.

– Фу, потушил бы хоть, – сказала Юля.

– Сорри.

Дима написал экзамены так-сяк, Жорик справился нормально. Они пообнимались еще немного и разомкнулись. Жорик докурил сижку и выстрелил ею в кусты.

– Я же говорю, девчонки умнее, – сказал Жорик. – Нет никакой социальной справедливости.

– Да я и без тебя знаю, прокурор, – ответил Дима.

К турникам подошла крепкая высокая учительница, затянутая в юбку-карандаш. Галина Анатольевна встала у темно-фиолетового куста поздней сирени и подозвала Кристину. Цветочный аромат втекал в Кристинины ноздри и оседал на коже. Жужжали насекомые. Кристина рассматривала маленькие упругие цветки.

– Кристиночка, решила подойти к тебе неофициально.

– Здравствуйте, Галина Анатольевна.

– Я очень, ну вот просто по-человечески, по-матерински хочу попросить, чтобы ты не забирала документы.

– Я не буду.

Галина Анатольевна посмотрела на Кристину, перебирающую пальцами сиреневые соцветия, на ее чокер-пружинку и заношенную черную футболку.

– То есть с мамой все решили?

– Ага.

– Мне не надо ей звонить?

– Не надо, у нас большая разница во времени.

– Не поняла, а мама где?

– На севере. Работает.

– А ты с кем?

Кристина продолжала копаться в темных ветках и ничего не отвечала.

– Кристиночка, но ты понимаешь, что если заинтересуется опека…

Кристина потянулась к сиреневому кусту и вырвала из него крохотный цветок с пятью лепестками вместо четырех. Она посмотрела прямо в желтые глаза Галины Анатольевны.

– А вы соврите.

Кристина поднесла сиреневый цветок к носу, поразглядывала, понюхала, положила в рот, прожевала и улыбнулась.

профессия. Ислам Ханипаев. Меня зовут Ахмад

Меня зовут Ахмад. Потому что моего отца зовут Ахмад. А вот его отца зовут не Ахмад, а Ахмед.

Так получилось, потому что дед родился в советские времена, а имена в те времена будто раздавались по ГОСТу. То есть с небольшой русификацией: не было ни Мухаммадов, ни Ахмадов, а были Магомеды и Ахмеды. К чему я об этом: просто дальше пойдет разговор о традициях, и нейминг в нашей семье тоже подчинен традиции, хоть иногда по тем или иным причинам на букву-две отклоняется.

Ладно.

Пример выше показывает, насколько моя семья готова отойти от традиций. Пример ниже покажет, настолько не готова. Мой дед был чабаном. И отец мой чабан. Дед был чабаном по принуждению. Точнее, не уверен, принуждали ли его, просто он им был примерно всегда, и работа эта была скорее про выживание семейства за счет рогатого скота. А отец мой работал чабаном осознанно, потому стал бизнесменом и, выгодно продав участок у главной дороги, превратил сорок бараньих голов в семь сотен. Нанял шесть сотрудников: от чабанов до мясников. Ахмед, который дед, – герой нашего села, потому что он помог многим во время землетрясения 1970 года. Отец – двигатель экономики села. А я…

Я – Ахмад для родителей. Ахма для друзей. Ахмадик для дядюшек и тетушек. Мне пятнадцать, и восемь лет из них я периодически подрабатываю у отца чабаном. Встаю в пять утра, открываю ворота и увожу девяносто бараньих голов на гору Махтуб. Прохожу около четырех километров, сплю минут сорок под старой яблоней или у края, смотря в Трещину, на дне которой резвится река. Потом те же четыре километра ковыляю домой. Возвращаюсь в семь вечера, к ужину. Это происходит примерно раз в две недели в течение осени, зимы и весны и все лето каждый год.

Да, это классическая история о том, как отец готовится передать мне свой бизнес. Он хочет, чтобы я предварительно ощутил, каково это – вычищать калоши от навоза, перед тем как начну заключать контракты с Азербайджаном на сотни тонн нежнейшего мяса.

Если вы