Уклады - Илья Мамаев-Найлз

желтых глазах то, чего находила иногда у мужа и никогда не хотела найти у детёв, – одержимость. Эта медведица не думала мужьями. Татьяна сходила за бинтами и перевязала Насте налапную рану.

Топорить фигуру Настя закончила, только когда Слава вернулся со смены. Она досадовала и стыдилась своей медлительности. Слава поглядел и спросил: Гена?! Настя кивнула. Слава тоже кивнул и как-то замирился, успокоился. Насте стало от этого узнавания-признания полегче. Она смахнула с Гены стружку и деревянинки. Развела краску и сделала рубаху красным, прищурные глаза и брови бурым, кепку синим, пинджак и штаны приятно-серым. Клыки белым. Гена мигал и смеялся одновременно. Явилось семейство, принесли нанимательнице-внимательнице картошку с овощами на ужин и кашу на завтрак. И сами принялись работать: Слава топорить комод, Татьяна с детьми красить стол. Медведица-хозяйка подходила к Насте и показывала, как малевать правильно: как держать кисти, как густо их брать и накладывать на дерево.

Медведица сделала наметку Матери, вырубила сразу ейные нос и рот, поджатые от разочарованности не только Настей, но и всем миром. Умылась, переоделась и упала храпеть на свою перину. Следующим днем доделала Мать к обеду, который принесла Татьяна. Хозяйка-Медведица снова перевязала и намазила Настину лапу. Про фигуру спросила: это кто? Настя ответила, что мама. Татьяна сказала, что хорошая медведица, и ушла к детям. К приезду хозяина Настя дотопорила и выкрасила Мать, Милу, выстругала половину Братца. Настя чувствовала, что не успевает за неделю, но решила, что не выйдет больше на завод. После ужина семья снова пришла работать, и Татьяна предложила помочь Миле докрасить Братца, Медведица согласилась, рассказала про цвета. К ночи достругала Ульянку с сыночком. После завтрака на следующий день Татьяна с медвежатами их докрасили. А потом принялись за тетю Машу и дядю Андрея, которых Настя вытопорила из одного широченного бревна. Медведице было неловко, что хозяйка и хозяевата делают ее работу, но Татьяна сказала, что детёв все равно надо учить труду, а у отца новой мебели пока нет. Настя вытопорила двух кузин и кузена, этот совсем вышел наметкой, Медведица его плохо помнила.

Слава приехал с завода напуганный и словно проснувшийся, Татьяна встречала его ужином, есть он не стал, отправился в ангар. Скульптуры стояли свободным лесом и будто ждали свой выход. Настя взялась за заячью семью, высекала шерстяную шаль вокруг тощего тельца Милиной мамы. Делала засечки ромбами, изображающие вязанье. Слава сел на лавку и сказал, что Гену вернули. Потеряли егойную главную защитную бумагу в военном доме, завалилась вместе с парой других за шкап, уборщица полезла. Раз в месяц лезет, когда ей выдают пылесос. И пылесос вдохнул Гену и еще пару зверёв. Завтра тот выйдет на смену. Настя обрадовалась мощно, но решила не светиться от радости, отвернулась обратно к работе, заплакала, высекая уши младшему Милиному братцу. Вдруг Слава спросил, кого ему стопорить. Настя задумалась, что чегой-то это Слава будет ейную работу делать. А может, это ейная работа и есть – находить себе помощь. Она поглядела в список и ответила, что трехлапую Марину, ейного оставшегося сына и теперь-одноглазую-Феклу. И дальше остальных цеховых зверёв, которых Слава знает. Он кивнул, выбрал среднее бревно и сразу вырубил медвежье плечо без лапы. Татьяна и медвежата красили заячьих детёв и взрослых.

Следующим ранним днем со стороны леса к Славиной усадьбе вышла Мила. Ее сегодня утром зять довез до карьера, где работал, оттуда она сама проскакала десять верст. Вечером дня Настиного увечья Мила смотрела за младшими зайцами, после смены на следующий день прибежала с козинаками навестить подругу, той в берлоге не оказывалось. И на следующий день тоже. Мила волновалась, била нижними лапами, но решила не тревожить Настину мать, спрашивала на работе. Никто ничего не знал, уши опускались. Наконец Слава тихонько рассказал, что Медведица у него, работает над важным. Мила сегодня не пошла на завод, а добралась до окраинного леса. В ангаре Слава топорил фигуру лосихи Веры. Он тоже не помоциклетил сегодня на работу. А вписал еще пару медведей, друзей его медвежончества. Татьяна добавила своих родителей и подругу-лисицу. Она с детями докрашивала одноглазую Феклу. Трехлапая Марина и ее оставшийся сын (его Слава пару раз встречал) были уже готовы.

Когда Настя появилась из нужника, она увидела Милу, разглядывающую огромными косыми глазами себя и свою семью. Медведица и Зайчиха обнялись, прижались шерстяными телами. Настя из-за регулярного питания поплотнела, посильнела, шкура уже не висла. Мила вписала еще пять косых родственников, которых не вспомнила раньше, и пару зайчих-подруг. И принялась топорить лиса Пашу.

Настя закончила со своей родней и давными семейными друзьями, работала теперь над Славой, дальше в очереди были его жена и медвежата. Татьяне и детям очень понравилось себя красить. Вечером хозяева принесли ужин на всех в ангар. Зверих Татьяна пригласила в дом, поспать на медвежачьих кроватях, а те бы пошли к родителям. Медведица и Зайчиха сказали, что им важно спать в одном помещении с работой. Хозяйка выдала Миле перину и одеяло.

День перешагнул через другой, и к Славиной усадьбе приехали трехлапая Марина, одноглазая Фекла, молодые лисы Паша и Сева, медведь-худяк Сережа, аист Евгений, совица Таисия и даже лекарь бобер Аркадий. Все в цеху и многие на заводе шептались, что Настя топорит что-то очень важное. Гена не смог, боялся, что снова заберут, если уйдет с завода.

Лес фигур полнился. Слава отодвинул свои мебеля и уплотнил колоды, чтобы вместить всех топорящих и получающихся. Медведицы, Паша и лис Сева рубили, аист Евгений и совица Таисия выдалбливали клювами глаза, ноздри, головные уборы, бобер Аркадий выгрызал рельеф бошки, шеи, пальцев, пуговиц и шерсти. Татьяна, медвежата и лис Паша красили. Мила сказала, что, кажется, тут пока нет Недосыпы. Вечером в ангаре появился Начальник. Он, увидя, как все работают вне его власти, разозлился матом – и тут увидал толпу деревянных зверей. Среди них – свою фигуру. Подошел и со всей силы толкнул себя на пол. Деревянный Начальник раскололся надвое. Мясно-шерстяной Начальник ушел. Татьяна сказала, что у них есть хороший клей для дерева собственной варки.

Шестым днем с Настиного прибытия в ангар к окраинному лесу приехал Архип на велосипеде. Он подумал то, что всегда появлялось в его рыжей башке, когда он видел (или вспоминал) Настю, – что она очень красивая Медведица. Книголавщик продал фарфоровых людёв дорого, привез деньги. Настя отдала их Татьяне, та не знала, чего с такими делать, отнесла в свой ларец, заперла. Архип долго гулял по звериному лесу и рассматривал фигуры. Заметил свою и засмеялся. Настя впервые услыхала, как он может хохотать. Вполне по-медвежьи, не по-собачьи.

– Чего? – это спросила Медведица.

– Я правда похож! – это ответил рыжий.

Медведица не докумекала.

– На собаку! – книголавщик снял очки от смеха.

Настя тоже засмеялась, даже чуть-чуть захихикала. Ейные монисто зазвенели. За деревянными стенами понизу, в старой траве на поле, в окраинном лесу, в канавах, в ручьях, у корней деревьев рассаживалась темнота. День умирал, но завтра вроде собирался следующий.

Notes

1

Хядик (hədik) – национальное азербайджанское блюдо, которое готовят, когда у малыша прорезается первый зубик.

2

Дэвы – сверхъестественные существа, встречающиеся в тюркской мифологии, в зороастризме, злые духи. Как правило, обладают особой силой.

3

Дюшбара – суп на бараньем бульоне с добавлением небольших пельменей.

4

Невеста (азерб.).

5

В мусульманстве: милостыня.

6

Большие фрикадельки преимущественно из баранины.