Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
Вы когда-нибудь хотели стать кем-то еще, кроме врача, когда были ребенком?
Странные желания.
Малыш такой упертый. Если что-то решит, его не переубедить. Диву даешься, какой упрямый.
Конечно, ошибаться не любит никто. Но Малыш воспринимает всё гораздо серьезнее, чем другие.
Сменили тему? Как это?
А что мы можем сделать? Доказательств у нас нет. Полицию привлекать не будем.
Ой, мы выбросили всё. Когда он отвлекся. И он до сих пор ничего об этом не сказал.
Ну конечно, какой уж тут сон.
С включенным светом.
Само собой, сегодня вечером мы, как всегда, встречаемся с Тёрнеллами. Если не пойти, Малыш насторожится. Мы ведь делаем вид, что ничего не подозреваем.
Пока это наше единственное преимущество. Он думает, что мы дураки. Что ничего не заметили.
Нет, а чем может помочь доктор Гринвич? Малыша он никогда не видел.
Короче, если мы завтра не явимся, вы всё поймете.
Не любите остряков, доктор? Послушайте, если воспринимать всё серьезно, можно свихнуться.
Послушайте, не беспокойтесь. Вы хотите, чтоб мы позвонили вам около полуночи и просто сообщили, что не получили сорок и сорок один удар топором, как в том стишке[63], и до сих пор живы-здоровы?
Нет, Малыш идет с Бертом на турнир по йо-йо в театр Wilshire Ebell.
Он теперь считает себя всемогущим.
Нет. Более определенно. Что это значит? Он думает, что все, на кого он смотрит, получают благословение, что-то в этом роде. Даже если на мгновение, в толпе. Поэтому ему нужно путешествовать по свету, чтобы увидеть больше людей.
Он говорит, что это его обязанность.
Ну, не совсем благословение. Едва взглянув на человека, Малыш изменит его жизнь. Все получат по заслугам. Добро вознаградится. Зло, соответственно, будет наказано.
Мы тоже так считаем, доктор.
Нет. Он говорит, что не понял, действует ли его взгляд на людей, которых он видит на фотографиях или по телевизору. Это значительно расширило бы его возможности.
Нам бы радоваться, что он хоть тут сомневается.
Справедливость! При чем тут справедливость? Малыша она совершенно не интересует.
Он хочет, чтобы мы мучились и в собственном доме не находили себе места.
Четверг
Почему вы так агрессивны, доктор? Если отказываетесь помочь, мы найдем кого-нибудь еще.
Тогда, можно сказать, настороженно настроены.
Ну конечно, всё относительно, не так ли, доктор?
Нам бы хотелось, чтобы Малыш был более самостоятельным.
Он хитер. Вот точное слово. Ничего нам не рассказывает.
Кровать с водяным матрацем. Малыша подпускать нельзя, он его проткнет.
Он хочет, чтобы мы стали изгоями. Мы истекаем кровью. Неужели вы не видите, доктор? Помогите.
Вы врач?
Да. Гораздо лучше.
Ой, а мы не говорили вам, что у Малыша в шкафу лежит винтовка? Он младший стрелок Национальной стрелковой ассоциации.
Значит, вы считаете, что приготовить яд с помощью набора «Юный химик» вполне возможно? Набор большой, дорогой.
Лаборатория у Малыша в гараже. По крайней мере, опасность не так велика. Однажды он обжегся горелкой Бунзена.
Во время антивоенной демонстрации на военно-морской базе Лонг-Бич Малыш отравился газом.
Он пацифист по натуре. Когда ему было четыре года, мы прочитали ему детскую версию «Илиады», и он заплакал, когда умер Патрокл. Мы прячем от него книгу, пока он не подрастет.
Малыш носит в бумажнике фотографию Стива Маккуина. Сейчас его кумир Стив.
Малыш отращивает усы.
Наверное, устал от своей чувствительности. Но не кажется ли вам, что перекос в противоположную сторону слишком крут? Мы не настраивали его стремиться ни в гении, ни в слюнтяи.
Сегодня утром зашел его учитель и рассказал, что Малыш избил одноклассника послабее и отобрал у него деньги на обед.
Мы не удивимся, если он примкнет к «Ангелам ада». Или к кому похуже.
Если примут. Малыш не такой крутой, как себя мнит.
Ой, доктор, разве это не ужасно чего-то требовать от ребенка. Малыш прав. Относиться к нему нужно как к инопланетянину.
Черт с ним, пусть занимается, чем хочет. Нам бы для разнообразия подумать о себе, а не швырять деньги на ветер.
Это не о вас, доктор.
Четверг
Пришлось подрезать ему крылышки. Правую руку. Чтоб неповадно было. Рукоблудничал.
И левую ногу тоже, он ведь снова пытался убежать.
Мы смастерили для малыша маленькую коляску. И кроватку с бортиками, чтобы он не падал.
Мы всего лишь хотели, чтобы он был счастлив, зарабатывал на жизнь, создал семью, приносил пользу обществу и держался подальше от неприятностей.
Вы верите всему, что мы говорим, доктор?
Но это не ответ. Может, уклончивость и свойственна вашей профессии, но на этот раз мы задали вам прямой вопрос. Почему вы не отвечаете?
Конечно, мы говорим правду.
Насчет ноги?
Да.
И руки.
Мы же объяснили весь ужас ситуации, доктор.
Наверное, вы сталкиваетесь с людьми, которые стремятся преувеличивать, лишь бы привлечь ваше внимание.
Если хотите знать правду, мы стараемся как раз приуменьшить проблемы. Нам нравится смотреть на жизнь оптимистично.
Мир достаточно ужасен, чтобы изобретать что-то еще. Как вы считаете?
Конечно. Но у вас, видимо, взгляд на жизнь весьма унылый.
Вы ведь целыми днями слушаете одни жалобы.
Мы считаем: чем оптимистичнее настроишься, тем больше вероятность того, что всё закончится хорошо. По крайней мере в вашу пользу. Ведь и несчастья могут быть благословением? Они тоже учат. Прибавляют мудрости.
Что не убивает меня, то делает сильнее[64].
Точно. Так мы пытаемся подходить к проблемам с Малышом.
Малыш говорит: что не убивает меня, оставляет шрамы. Тоже прав.
Конечно ужасно. Что мы и пытались всё это время до вас донести. Вы нам не поверили?
Ради бога, доктор. Теперь самое подходящее время это сказать – после стольких недель. А потом спокойно посмотреть на часы и объявить, что сеанс окончен. Поставьте себя на наше место.
Ладно. Может быть, сегодня мы всё-таки чего-то добились.
Пятница
Наш брак спас доктор Гринвич. До вступления в группу мы так увязли в этих крысиных бегах, что полностью потеряли связь друг с другом.
Просто посещение их собраний раз в неделю…
Иногда.
Да. Вы правы.
Какое облегчение поговорить о себе для разнообразия. Мы завидуем вашим другим пациентам, доктор.
Ну что ж, за работу.
Конечно, разве это неестественно?
Он мог бы подработать неполный день на почте или водить грузовик.
Джим Тёрнелл предложил ему должность кладовщика на складе в Ван-Найсе. Но он говорит, что не хочет ничего делать.
Мы предложили Малышу провести лето в Японии, Мексике, если он пообещает пойти на работу осенью, когда вернется. Но он говорит, что не
