Леди Ди - Кристин Орбан
Голос Мартина Башира:
– Надо идти.
Губительная волна поднимается до самых небес и вот-вот обрушится на меня.
Я хотела умереть, но живу – это мой способ мести.
Никто не подтолкнет меня, чтобы я вышла на сцену. Эльза подталкивает себя сама: так что же, Диана, чего ты еще ждешь, раз ты готова?
Представление начинается.
После выхода передачи никто больше не сможет назвать тебя наивной овечкой. Ты прекрасный, смелый человек, который занимается большими и важными гуманитарными проектами, ты наконец освободишься, это великий день, ты вовсе не бедная девочка, расправь плечи, ты никогда еще не была такой сильной, ты прекрасно выглядишь в этом строгом костюме, без всяких украшений и нарядов, в которые тебя одевали столько лет.
Я избавлюсь от всех нарядов принцессы, продам вечерние платья для театров и балов, сотни своих костюмов, я устрою аукцион и пожертвую деньги благотворительным фондам. За этой броней я скрывала слезы, но отныне я буду собой и сама решу, во что мне одеваться.
– Диана, мы идем?
Люди скажут, что я сумасшедшая? Мой брат предоставил мне документы, доказывающие, что это не так. Мама, не слезающая с таблеток, советовала мне молчать и постараться удержать мужа. «Он просто бабник, как и все мужчины». Я спорила с ней, ведь я никогда не замечала, чтобы Чарльз засматривался на женские ноги – разве что на мои. Но мама не унималась: «Проблема твоего мужа – это его публичность; если бы ты ни о чем не узнала, все было бы хорошо. Все мужчины лжецы».
Но теперь уже поздно размышлять о любовных теориях моей матери.
Что мне делать? Должна ли я пойти дальше книги Эндрю Мортона и рассказать на телевидении о том, что у меня был любовник, которого я любила и обожала всей душой, что я сама отвозила детей на уроки верховой езды, чтобы увидеть их тренера Джеймса Хьюитта? Королевская особа не может говорить такие вещи на телевидении. Почему я не подумала об этом раньше? У меня кружится голова, я уже не понимаю, что я собираюсь сказать, придется решать все на месте. Чарльз признался в своей внебрачной связи. Но он имеет на это право, он мужчина, к тому же все знали о его романе – кого это могло удивить?
Башир стоит передо мной, собранный, как гвардеец британской армии. Я его пленница, я дала обещание и должна ему покориться.
– Вам предстоит ответить на сто пятьдесят вопросов. Интервью будет длиться час. Вас услышат двадцать три миллиона телезрителей в Великобритании и за ее пределами. Первая часть нашего разговора будет посвящена деятельности спецслужб, интригам Букингемского дворца и роли, которую в них играет окружение принца, потом мы обсудим кампанию по осквернению вашей репутации и прочие козни, которые против вас строят. Другая часть коснется постоянных преследований со стороны папарацци.
Он излагает свою программу без особых эмоций, словно зачитывает меню. Только вот блюдо дня – это я сама.
– Я бы хотела поговорить о необходимости принятия закона, который позволил бы призывать СМИ к ответственности, попросить о встрече с председателем комиссии.
– Вы можете свободно говорить о чем хотите…
Свободно! Никто и никогда не говорил мне, что я в чем-то свободна, услышать эти слова – все равно что выиграть в лотерею.
– Освещение готово, сейчас проверим микрофоны.
Я иду туда как на казнь. Устраиваюсь в кресле, куда мне велено садиться, как Анна Болейн, кладущая голову на плаху. Хотя скорее как Эльза: вместо того, чтобы покорно ложиться на деревянную подставку, я тоже выставлю себя напоказ.
Что Эльза, что я – мы обе устроили стриптиз, она обнажила свое тело, а я – свою душу.
Эльза утверждает, что никогда не чувствовала себя осознанней… чем перед своим раздеванием: «Мысли мои ясны, как никогда. Ясны по-настоящему, впервые в жизни. Все, все пусть увидят меня! И пути назад не будет».
Пути назад не будет, не будет королевских елок на Рождество, замков в Шотландии и Глостершире. Я Диана Спенсер, знаменитая леди Ди, принцесса поневоле, отверженная королевской семьей, я никогда не стану королевой – да и бог с ним! Аттракцион под названием «принцесса Уэльская» окончен. Мои обожаемые дети знают, что я пережила. Никто у меня их не отнимет, даже если я не имею права решать, где они будут учиться. Мисс Спенсер лишилась своих титулов и драгоценностей, но папарацци продолжают ее преследовать. А Виндзоры и рады. Слава Богу, избавились: больше никаких звезд, норовящих затмить всю семью, никаких народных королев – невозможно наглая барышня! Вы подумайте: Диана, королева людских сердец! Ну и нелепость! Королевский титул принадлежит только королеве Елизавете, это она определяет судьбу страны, мое будущее и жизнь моих детей. Министерство иностранных дел запретило мне вывозить Уильяма и Гарри за границу, переводить их в другую школу. Очень скоро у меня совсем не останется связей с королевской семьей, но мои дети всегда будут ее частью. Эльза хотела бы «во второй раз появиться на свет… иначе все напрасно… не терять больше времени, не трусить». Ничто не мешает мне выполнить неосуществленный план Эльзы. Бросаясь на амбразуру перед камерами телевизионщиков в темно-синем костюме и с густо подведенными глазами, я потеряю друзей, но обрету свободу.
МАРТИН БАШИР: Готовы?
Молчание.
Эльза распахивает пальто: под ним она голая. Я распахиваю свое сердце. Хочу выставить себя на продажу, разложить свою историю, как ковер на прилавке. Все, во что вы верили, – это ложь, вас обманули. Правда – жестокая сказка, но я рискну вам ее рассказать. Посягнуть на великую Королевскую Правду. Вы услышите версию мисс Спенсер, которая просит у вас прощения и сочувствия.
Эльза утверждает, что родители только к тому ее и готовили, чтобы она так или иначе продалась. Мои бабушки не продавали меня, они рассказали мне сказку, и я в нее поверила. Им даже не пришлось меня к чему-либо принуждать, ветер, который они подняли, унес меня в объятия принца Уэльского, хотя никто и никогда не обещал мне его любви.
МОЯ БАБУШКА ЛЕДИ ФЕРМОЙ: Диана, вы думаете только о любви! Бросьте эти мещанские замашки! Вы станете дамой высшего общества, моя дорогая.
Я: Да, я готова!
Я не узнаю голоса этой простодушной правдолюбки.
Можно ли вообще быть готовой к такого рода испытаниям?
Мне тридцать четыре года. Я могла умереть, упав с лестницы, наглотавшись таблеток, но я все-таки выжила. Мое сердце продолжает биться, оно вот-вот выскочит из груди от мыслей о предстоящем мне испытании. Если
