Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

Чтобы ни случилось, я уверен, что одному из Сибелиусов точно разрешили подать окончательный рапорт. Может, и наградили даже. Там, в департаментах этих, повадки еще те, советское Политбюро обзавидуется. Не смейтесь, это так.

А разногласия появились совсем не по поводу результатов. Дело в том, что я многое понял во время этой командировки. Во-первых, и это разозлило многих профессоров, я пришел к выводу, что любовь является неоспоримым доказательством существования человеческой души.

Я смотрел на влюбленных в меня минчанок и их ревнивых ухажеров с изумлением и восхищением. Открытие было революционным, и я даже нервничал, когда сдавал окончательный доклад в регистратуре департамента.

На протяжении всей человеческой истории люди пытаются понять, существует ли душа. Оказывается, ответ находился буквально перед их глазами. Да, это важный результат этой командировки. Правда, ни один магистр не подписался под моими выводами.

У волшебников есть проблема с признанием существования божественного в человеке. Они видят людей как материал для исследований, не больше. И это несмотря на то, что многие волшебники, это дети обычных смертных. Да, я доказал существование человеческой души.

С: А потом вы полюбили сами. Расскажите про Наташу, пожалуйста.

СР: Она потрясающая. Умница. Красавица. Хотя сама себя такой не считает. Этот сияющий, негаснущий даже на усталом лице, взгляд. В ней столько нежности, столько любви. Любовь с первого взгляда, это про нас. Улыбка, взгляд, вечность. Настоящая вечная любовь…

С: Но, Сибелиус, как это вообще возможно, что вы ее полюбили? Нужно отдать должное вашим оппонентам. Департамент посылал вас в Минск для того, чтобы вы влюбляли в себя этих уникальных женщин. Нигде в реквизитах командировки не было сказано, что кто-то собирается анализировать любовь волшебника. Что это вообще такое? Волшебник не способен полюбить, и если это не так, то это косвенно противоречит и вашей теории. Вы же не станете утверждать, что в Минске обрели душу?

СР: Я рад, что вы сформулировали свой вопрос именно так. Какая вы умница.

Понимаете, люди верят в волшебную составляющую чудес. Они не знают, что за каждым «чудом» стоит очень сложный и обычно сухой математический расчет, что превращения совершаются по схемам команд, которые волшебники заучивают наизусть, что реальные магистры магии больше напоминают завхозов и партийных работников, чем волшебников из серии книг про Гарри Поттера.

При ближайшем рассмотрении магический мир больше напоминает проектный институт времен позднего СССР чем какой нибудь придуманный Хогвартс. И именно поэтому, столкнувшись с чем-то новым, не имеющим объяснения, все волшебники при регалиях входят в ступор и сопротивляются очевидному.

Влюбленный волшебник, в данном случае я, один из таких примеров. Они знают как превратить авторучку в сигару, они понимают что за этим стоит, процесс превращения предмета в предмет им ясен и понятен. Но они не принимают Любовь. Тем более когда речь идет о волшебнике. Она им чужда. Потому что непонятна. Они требовали, чтобы я разлюбил Наташу. Мотивировали косвенными обстоятельствами, связанными лишь с задубевшими от времени правилами, сводами, традициями. При этом никто в департаменте не понимал очевидное, что так просто не бывает.

Любовь невозможно генерировать, опыты Бальзамо и Калиостро уже давно признаны антинаучными. То же самое и наоборот. Требование департамента было совершенно абсурдным. Их возмущала глубина Наташиного чувства, их поражала необъяснимая сказочность происходящего. Они не могли понять, не могли принять, что невозможно разлюбить, если любишь. Что настоящая любовь, это навсегда.

Я понимал, откуда это идет. Многие волшебники, особенно функционеры, считают себя всесильными, они ведь действительно часто совершают невозможное. Но не на этот раз. Разлюбить Наташу я был не в состоянии, даже если бы захотел.

С: Сибелиус, я и многие мои коллеги, мы все восхищаемся вами. Скажите, пожалуйста, не знаю, как это спросить… Наташа догадалась? Она поняла, что произошло?

СР: Конечно поняла, она все поняла как только его поцеловала...

Часть сорок пятая (эпилог - часть вторая)

Когда Лёва с Наташей скрылись за крышами и красными буквами, Сибелиуса на площади уже давно не было. Исчезла его машина, исчезло само воспоминание о нём. Сам он тем временем уже подъезжал на такси к Минской привокзальной площади в июне 1979 года. Электричка в Осиповичи отходила через 10 минут, и из-за спешки ему пришлось заплатить трёшку без сдачи, что сильно обрадовало болтливого и грузного таксиста Иннокентия. Его имя Сибелиус прочитал со стандартного удостоверения, прикреплённого к приборной панели над бардачком. На чёрно-белом паспортном фото, слева от анкетных данных, Иннокентий улыбался в водительской фуражке и выглядел значительно моложе.

Заметив, куда смотрит Сибелиус, таксист с самодовольным видом произнёс: «Годы уходят, а мы не меняемся. Товарищ, хотите купить водку? Есть Столичная, Московская, Пшеничная. Цены социалистические, дешевле только даром». Сибелиус вежливо отказался. Он, кстати, частенько покупал спиртное у таксистов и поэтому предложению совершенно не удивился. Самой популярной водочной точкой в Минске была стоянка такси напротив института физкультуры на площади Якуба Коласа. Если алкоголь был нужен срочно и не в рабочие часы виноводочных, в центре города другого варианта у минчан просто не было. И поэтому страдающая от жажды местная молодёжь и гости столицы массово съезжались туда каждый вечер. Таксисты-спекулянты большую часть ночи проводили, торгуя, и не только спиртным. Все в городе знали, что при желании на Якуба Коласа можно было заказать проститутку или даже, страшно подумать, купить марихуану. Именно поэтому наивно случайных клиентов такси там брали крайне неохотно. На площади Якуба Коласа после 9 вечера было легче поймать такси, голосуя с тротуара, чем взять мотор с официальной стоянки, где постоянно находились как минимум три «свободные» машины. Иннокентий был, видимо, из этих рисковых дельцов, поэтому, подобрав голосующего у Академии наук Сибелиуса, вёз его с выражением подчёркнутой отрешённости, тем самым показывая, что таксист он в этой жизни только с точки зрения отдела кадров таксопарка.

Сибелиус уже по настоящему опаздывал, и поэтому по второму перрону к осиповичской электричке ему пришлось бежать. Пройдя прокуренный тамбур, он вошёл в плохо освещённый вагон и присел на свободное место возле окна. Электричка была старая, с неудобными, отделанными деревом сидениями на троих по обе стороны от прохода. Сидения стояли парами лицом друг к другу, в каждой секции помещались шестеро. Два места рядом с Сибелиусом были свободны. Лицом к нему, напротив, сидела молодая пара. Невысокого роста, на вид очень скромная девушка и белокурый, хорошо сложенный, с мулявинскими бакенбардами, усатый парень в очках. Им было лет по двадцать, ну, может, чуть больше. У них были счастливые,