Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова

– Ох, лентяйка! – проворчала Гаяне, накрывая на стол.

– Что сегодня с твоим настроением? – снова спросила бабушка, чувствуя, что внучка не договаривает.

– На Анаит обиделась, – нехотя ответила девочка.

– Это из твоего класса девочка?

– Да. Один раз со мной приходила, помнишь?

– Помню, как же. Глаза у неё ещё такого цвета интересного… как выдержанный коньяк.

– Вот ты скажешь иногда, – ухмыльнулась Гаяне. – Коньяк!

– Красивая девочка, – словно не замечая, продолжила бабушка. – Красавицей растёт, и сердце у неё доброе… Мне так показалось.

– Доброе, ага, как же! – снова заворчала Гаяне. – Молока добавить?

– Добавь чуть-чуть, чтобы не сильно остыл. И чего ж она тебе сделала?

– Да мы с ней договорились делиться всем! – с жаром сказала Гаяне. – А ей недавно в школе пакет со всякими сладостями дали, как многодетным. И вот она ни одной конфеточки мне оттуда не дала!

– И ты обиделась?

– Конечно! Когда оркур[2] Мариам привезла из Москвы конфеты, я ей одну дала, а ведь могла бы и съесть!

– А ты спрашивала у Анаит?

– Нет! Мы же обещали друг дружке, татик Седа! – с жаром ответила девочка.

– Ну может, Анаит родители сказали всё домой принести? – не переставала оправдывать внучкину подружку бабушка.

– Что они у неё всё пересчитают? Они-то откуда знают, что там было… Жадина она просто! – вынесла вердикт Гаяне. – Я думала, она подруга мне, почти сестра, а она конфетку пожадничала.

Бабушка Седа улыбнулась уголками тонких губ. В этой улыбке таилась мудрость прожитых лет, нежность и уважение к детской проблеме.

– Знаешь, Гаяне, не всегда причина поступка лежит на поверхности. Иной раз человек поступил вроде бы плохо, а как начнёшь разбираться, оказывается, у него и иного выхода не было…

– Татик, ну что уж ты?!

– А вот посмотри: бежит человек, спешит куда-то и видит, что прохожий упал. Надо ему помочь?

– Обязательно!

– А что, если это бежит хирург, которому позвонили и сказали, что надо срочно провести операцию. И вот он несётся в больницу. И если остановится, чтобы помочь тому, упавшему, то на операцию опоздает, и пациент может умереть. Вот он бежит и видит, что недалеко ещё люди есть: они помогут. Поэтому принимает решение бежать дальше.

– И что?

– А то, что со стороны это выглядит как равнодушие. Но это только выглядит так, а истинной причины никто не знает. А вот осуждать все горазды.

– Хм, – Гаяне насупила нос.

Татик Седа улыбнулась: лёд тронулся. Хотя тринадцатилетняя Гаяне всегда была мудрее сверстниц. Только иногда ей нужно показать верное направление, а правильные выводы она сама сделает. Умная внучка у неё растёт!

– Ну а вдруг у Анаит была причина так поступить?

– А что, у неё язык отсох? Или я тупая, не пойму? – кипятилась девочка.

– Постеснялась, может… Я ведь правильно понимаю, родители у неё не шибко при деньгах, а детей много в семье?

– Да… Но, татик, это же одна конфетка! Одна! Я же не прошу весь пакет!

– Пойдём, Гаяне, в комнату. Историю хочу тебе одну рассказать про жадную женщину. Если б не эта жадная, то, может, и тебя бы на свете не было… Как знать…

Обратно шли бодрее: к мышцам бабушки прилила кровь, ноги стали послушнее, а горячий чай придал сил и бодрости. Гаяне помогла бабушке сесть на диван, укрыла тёплым пледом.

– Вон там в серванте за фарфоровым сервизом жёлтая чаша стоит, видишь? – старая Седа указала пальцем. – Достань её.

Девочка послушно достала жёлтую пыльную вазу.

– Ого, тяжёлая такая! А с виду маленькая и лёгкая.

– Тяжёлая, потому что золотая.

– Как золотая? Прям настоящая?

– Да, милая. Эта чаша мне ещё от мамы моей досталась, а ей – от свекрови.

– Ого! – воскликнула девочка, прикидывая, когда это могло быть, но так и не смогла представить.

– Вот послушай, Гаяне, что я тебе расскажу…

Переворачивая чашу то одним боком, то другим, медленно протянула татик Седа. Она гладила выпуклые бока чаши, и пальцы чувствовали каждую царапинку, каждую незаметную вмятинку. Старая Седа помнит, откуда взялись эти «дефекты». Вот эта ямка появилась, когда её свёкор, спрятав чашу под полы мундира, спешно уезжал… Его тогда хотели убить, да чаша уберегла. А тончайшая гравировка по кромке – изображение цветущего винограда, как символа Бога на земле. Тёмные пятна на чаше свидетельствуют о тех временах, когда её закопали в землю, чтобы уберечь. Много чего повидала чаша, и ежели могла бы рассказать, то поведала бы о том, как её продавали, чтобы купить важные лекарства, как её находили и выкупали, как она спасала сама и чуть не стала виновницей человеческой смерти…

– Мне эту чашу отдала мама, наказала беречь её, – начала Седа свой рассказ. – Потому что она оберег нашего рода, нашей семьи. Только не о ней я тебе хочу рассказать, а о женщине одной, соседке нашей. Мы тогда с твоим дедушкой жили в Гарни. Как же там было красиво! – бабушка покачала головой и мечтательно улыбнулась воспоминаниям. – Сады росли над садами, с гор стекали ручьи, и звук льющейся воды не прекращался ни на минуту. Как же мне не хватало этого звука, когда мы с дедом переехали! Только не сразу я это поняла, а только когда снова туда вернулась. Эта песнь воды… Гаяне, словами это не описать. Это как молитва самой матушки земли, как песнь гор. Ну да ладно… Жизнь твоя длинная, бог даст, ты съезди туда, пройдись по тем тропам, что мы с дедом ходили, почти нашу память.

Были времена, Гаяне, когда магазины пустые были. Зайдёшь туда, а на прилавках пыль… И только несколько полок заняты продуктами, да и те быстро разбирали. Но только продукты не покупали, а выдавали по карточкам.

– Как это? – девочка свела к переносице густые брови.

– На каждого члена семьи выделялась определённая норма продуктов, вот её и выдавали. Больше нельзя и меньше тоже.

– А если ты всё съел?

– Значит, всё… Больше тебе не положено, – развела руками бабушка.

– Хм, – Гаяне пыталась представить пустые полки магазинов, но не особо получалось.

– Так вот, карточки были разные: на хлеб, мясо, сахар, крупу, масло… Нашей семье выдавали карточки на троих: нам с дедом и маме твоей.

– Вам хватало?

– Ну как тебе сказать… Не хватало, мы постоянно хотели есть. Но выбора у нас не было. Говорят, времена не выбирают, в каком веке родился, в таком и живёшь. Бывало, что люди с голода помирали. И даже у нас в Гарни такие истории случались, – бабушка тяжело вздохнула.

– А что же не накормили-то? – воскликнула девочка.

– А нечем было, Гаяне, нечем… Непростые времена были, о