Туда нельзя - Ксения Викторовна Драгунская

там нет. Его надо найти.

⁂

Хотелось перво-наперво повидать Несестру. Но она могла быть и в Холмах. Туда ехать не хотелось: во-первых, устали как собаки, а это еще шестьдесят километров по трассе. Во-вторых, неизвестно, что там, в квартире на улице Ленина. Может, у нее там вообще – семья? Хотя вряд ли. Поехали в деревню; недалеко от Огорода у Несестры был дом окнами в поле, а не на озеро.

Дул сильный теплый ветер, так бывает осенью, в октябре, перед тем как надолго придут холода.

Царевнин очень любил, когда в темноте светится веранда. Любил смотреть и думать, что там все хорошо, хорошие люди сидят и, если он постучится к ним, откроют и обрадуются. И когда издалека увидел свет на веранде у Несестры, понял, что именно эта веранда, светящаяся в ночи сквозь ветки яблонь, – самое прекрасное, что может быть на свете. И тут же испугался, потому что от любви к женщине привык знать только мучения или досаду и стыд…

Касьян остался в машине, а Царевнин поднялся на крыльцо и постучал. Было поздно.

– Кто там? – тревожно спросила Несестра.

– Извините, что поздно. Это Царевнин.

Она открыла, в длинной юбке и шали с кисточками, и ветер подхватил ее шаль, играл кисточками, листья дикого винограда шуршали по крыше козырька над крылечком; Царевнин смотрел на Несестру и молчал от радости.

– С вами еще кто-то?

– Касьян, мой сын.

Он хотел сказать ей, что вот вроде совсем недавно он пальцем на ее ладони написал слово «сын», потому что больно было произнести это слово вслух, а теперь он нашел сына, и больше их уже не разлучат. Хотел благодарить ее, хотел сказать много всего, но стеснялся, как всегда – говорить важное и настоящее он мог только нетрезвым.

– Так зовите же! Сейчас втроем пировать будем!

Настоящий пир!

Большая глиняная лохань салата (все свое, Огородное), печеная озерная рыба и картошка с малосольными огурцами.

Пируя, Касьян и Несестра говорили про имя озера.

Почему озеро называется Гадко? Ведь оно такое красивое.

Смешно как! Да вы ослышались, мой дорогой, не Гадко, а Рогатка. Если посмотреть спутниковую карту – форменная рогатка, игрек, буква Y. Но это народное название. По-настоящему это три больших озера, сходящихся в одной точке, и у каждого озера свое имя, наше называется Нелгать, но это тоже обрусевшее от Nelga – «чудак», «дурень» на языках балтов, которые здесь раньше жили.

Ну вот, а как будто «врать нехорошо»…

Да, точно, ничего так, если озеро будет называться Врать Нехорошо…

Они смеялись.

Царевнину это казалось волшебством – Касьян с ним, и они в доме Несестры, ничего страшного и тревожного, так хорошо, спокойно и радостно, что напомни теперь ему кто-нибудь обо всех его прошлых бедах, он бы просто легко рассмеялся в ответ. Царевнин совершенно перестал стесняться и понял, что такое «чувствовать себя как дома».

– Давайте пригласим Белогнутова? – предложил он. – Я за ним съезжу.

Несестра посмотрела на него, нарочито хлопая глазами, изображая крайнее изумление, и расхохоталась:

– Так вы же ничего не знаете! У нас тут такие новости! Вы себе представить не можете!

– Расскажите, может быть, представлю все-таки.

– Нет, нет, – стала понарошку интриговать Несестра. – Не стоит. Вы все равно не поверите.

– Обещаю! – сказал Царевнин.

Несестра выдержала паузу.

– Белогнутов уехал за границу. Чуть ли не в Южную Америку.

– Так ему сам бог велел, – обрадовался за друга Царевнин. – Он же географ.

– Географ и историк, в этом вся закавыка.

Несестра загадочно улыбнулась.

– А что, у него там родня?

– Он уехал с дамой. Пришла и увезла.

Теперь таращил глаза Царевнин.

– Познакомились они, он сказал, в Щеглове, соседнем райцентре, на ярмарке, возле удочек. Ну да. Возле удочек и опарышей. Притом Белогнутов ведь ни разу не рыбак… Разговорились. Она якобы добыла какие-то уникальные исторические материалы и сказала, что он, Белогнутов, должен как историк ей помочь с ними разобраться. И что делать это надо непременно далеко-далеко, потому что издали все лучше видится и понимается. Тогда Мухов достал для них катушечный магнитофон «Яуза». И они отбыли.

– С катушечным магнитофоном «Яуза»? В Латинскую Америку? Ну это уже пьесы Драгунской какие-то…

Все засмеялись.

– А что за дама? – продолжал любопытствовать Царевнин. – Местная?

– Это вряд ли. Хотя я ее всего один раз видела. Очень славная, только грустненькая. Говорила, что книжку пишет о наших краях. Мне еще название понравилось – «Коснись, чтобы начать».

– Этого не может быть, – медленно выговорил Касьян и медленно встал. – Позвоните куда-нибудь. Позовите кого-нибудь.

⁂

Утром в «штабной» избе Странноприимного Огорода, за пустым деревянным столом с глиняной миской свежих огурцов собралась компания: Несестра, Касьян, Царевнин, завладевшие красным мотоциклом подростки-двойняшки, священник местного храма и неприметный крепыш в штатском, похожий не то на бандита, не то на полицейского, поди разбери…

Разговор шел такой:

– Откуда мотоцикл?

– Так дачница со сторожки на залог дала.

– Какой залог?

– Так она катушки старинные хотела, чтобы книгу писать.

– Какие еще катушки?

– Дедушка рассказы прапрабабушкины на магнитофон записывал. Мы и поменялись. У нас расписки есть.

Парень пошебуршал в целлофановом пакете с логотипом магазина FixPrice и достал сложенные вчетверо листки.

«Настоящим подтверждаю, что мною (фио) получены записки Стефании (Степаниды) Гайлюты (Смирновой) в виде аудиозаписей, необходимые для написания книги. Обязуюсь вернуть. В залог оставляю принадлежащее мне транспортное средство – мотоцикл (марка, модель, цвет, государственный регистрационный знак)».

Дата, подпись.

Вторая расписка:

«Подтверждаем передачу исторических материалов и получение в залог мотоцикла (марка, модель, цвет, государственный регистрационный знак)».

Дата, две подписи.

– Серьезные ребята, грамотные. А доверенность? А права?

– Сперва пускай догонят, – улыбнулся парень и припомнил: – Она куда-то уехать хотела, чтобы книгу писать.

– Куда? – нетерпеливо спросил Касьян.

– Куда-то на «Че», – припомнил парень.

– Чехия, Чебоксары, Челябинск?

– Чечня? – подкинул штатский.

– Далеко куда-то…

– Чили, – сказал Касьян, встал и подошел к окну.

– Во! – согласился парень.

– А травник где? – спросил штатский.

– Какой еще «отравник»?

Все переглянулись.

– На воре шапка горит, – усмехнулся штатский. Он, не поднимая головы, рисовал на листке кружочки. – Не «отравник», а «травник». Книга ваша, прабабке от Алатовичей досталась, какой травой как лечиться.

– В озере Полон утонувши, – с мстительным удовольствием сказал парень. – Которое теперь болото. Ожидайте до следующей мелиорации. С оккупацией.

– А в морду? – поднял голову штатский. – «Оккупация»…

– Что, и страницы не перефоткали? – спросил Царевнин. – Уникальная ведь книга, зулусы вы…

Двойняшки молчали. Было понятно, что книга в целости-сохранности.

– С других тоже расписки брали? – спросил штатский.

– С каких других?

– Не помнишь?

– А ты помнишь?

– Ты мне не тычь!

– Господа, держите себя в руках, – попросила Несестра.

Помолчали.

– Икона где?

– Чо?

– Икона, которую вам бабка Савостьева отдала за то, что вы ее по