Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова
Позже директор рассказывала, что ей показалось, будто между мальчиком и семейной парой пролегла дорожка, словно северное сияние. Может быть, это осеннее солнце так отразилось от редких луж и возникло секундное преломление света. А может быть, просто закружилась голова и привиделось. Но на её практике это первый случай, когда ребёнок нашёл «своих» родителей таким способом. То, что всё произошло под влиянием неведомых сил, женщина не сомневалась. Ей было достаточно того, что рассказала эта пара. И того, как мальчик, который полтора месяца с рёвом убегал от любых кандидатов, вдруг сам помчался к женщине с криком:
– Мама! Ты за мной пришла!
И тогда ей показалось, что они все трое словно нырнули в гигантский пузырь света. Так и стояли там втроём обнявшись. И Костя, который хоть и был общительным, но избегал телесных контактов (об этом кандидатам она не рассказывала), с удовольствием забрался на руки Павла.
А ещё по тому, как легко прошло усыновление. Словно документы уже были готовы и лежали на столе. Но ведь нет, у этой пары не было ничего, кроме решения стать родителями малышу, которого они в первый раз видят. Но вдруг всё случилось гораздо быстрее, чем обычно в таких случаях.
Ещё много-много лет директор приводила в пример этот волшебный случай усыновления ребёнка. Она подошла тогда к ним, влекомая неведомой силой прикоснуться к чуду, и услышала обрывок фразы.
– А ведь Лёва сказал, что вы за мной придёте!
– Как он там? – прошептала Мия.
– Просил передать, что он счастлив…
Любовь животворящая
– Антоша не переносит пыли, – скривила рот пожилая женщина. – У него с детства аллергия на неё, помню, как пылесосила через день. Прибегу с работы, всех ужином накормлю и давай пылесосить, пыль протирать. А не пропылесосишь – Антоша кашляет.
– Ага, – кивнула Дана, вспоминая, как в съёмной квартире они с мужем, тогда ещё парнем, неделями не прибирались, потому что в молодости дела поважнее.
– Что это у тебя, Дануля? – чаёвничая, поинтересовалась свекровь, разглядывая пачку с иностранными словами.
– Мюсли.
– А что это?
Дана высыпала содержимое в миску:
– Здесь готовые хлопья, сухофрукты, орешки. Мы заливаем их йогуртом и едим на завтрак. Антоша очень любит, – добавила молодая женщина.
Свекровь поморщилась:
– Даночка, но ведь очень важно завтракать тёплой пищей! Это полезно для ЖКТ, тёплая еда лучше переваривается и усваивается организмом.
– Мы заливаем тёплым йогуртом, – попыталась реабилитироваться женщина, – и запиваем горячим кофе.
– Господи, но это ведь не одно и то же! У Антоши с детства слабый желудок, я всегда готовила ему паровые котлеты и нежирные блюда. Не хотелось, чтобы мой многолетний труд испортила заморская еда.
– Мы их едим не каждый день, обычно завтракаем кашей, – вспомнив утренние бутерброды и горячий секс, добавила невестка.
Но Ирина Егоровна не поверила…
Через два часа Дана закрыла за ней дверь и обессиленно плюхнулась в кресло. Нет, Ирина Егоровна не была плохой свекровью, и сына воспитала хорошего. Но после похорон свёкра два года назад её словно подменили: она стала наведываться к ним с инспекциями и часами читала нотации о здоровой пище, о том, как любит Антошенька, и где брешь в его здоровом организме.
Дана понимала, что это своеобразная защита от депрессии: всю жизнь о ком-то заботилась, а сейчас осталась одна. Ей страшно, тревожно, тоскливо. И к кому идти, если не к самым близким? Но с другой стороны Дана понимала, что и её терпению когда-то придёт конец. Ругаться, выговаривать недовольство мужу не хотелось. Она догадывалась во что может вылиться подобная «война», поэтому старалась минимизировать приход Ирины Егоровны в отсутствие мужа, но сегодня это не удалось: свекровь явилась без звонка, потому что «была поблизости».
Дана умылась прохладной водой, поставила вариться кофе и пошла собираться на работу. Работой это назвать сложно, скорее подработка: она помогала нескольким пожилым людям вести хозяйство. Покупала продукты, поддерживала чистоту в квартирах и меняла постельное бельё. Ну и главное – пила с ними чай или разглядывала альбомы. И вот на эту важную часть работы сегодня у неё не осталось сил – всё выпила свекровь.
– Даночка, вы вовремя, я как раз чай собирался пить, – улыбнулся Никанор Валерьянович, милый старичок 82 лет с копной пушистых седых волос, просвечивающих на солнечном свету.
– Никанор Валерьянович, я только руки помою и к вам, – Дана расстроилась. Она предпочла бы перемыть посуду, быстро прибрать и обойтись без чаепития: у дедушки это ритуальное, долгоиграющее мероприятие, но обижать не хотелось.
– Даночка, вы чего это сегодня без настроения? Муж обидел?
– Нет…
– А кто? Вы ежели чего, дайте мне знать, я мигом расправлюсь со всеми. У меня вон, красный пояс от жениного халата остался.
Женщина невольно улыбнулась.
– Свекровь с утра приходила… – протянула она неопределённо.
– Ясно. Кровушки попила вдоволь?
– Типа того. Вы не подумайте, она хорошая, но иной раз будто вожжа под хвост попадёт.
– Скучно ей, похоже.
– Наверное. Она одна.
– Внуков ей подарите.
– Рановато пока, планировали позже, хотели пожить для себя.
– А лет-то ей сколько?
– Шестьдесят.
– Молода-ая, – протянул дедушка. Дана опять улыбнулась: у каждого возраста свои критерии.
– Знаешь что, Даночка, есть у меня брат двоюродный. Тоже молодой ещё, в прошлом годе юбилей был, то ли 60, то ли 65, запамятовал. В общем, ровесники. А давай-ка мы их познакомим, а? – хитро прищурился дедушка.
– А как?
– Где твоя свекровушка бывает?
– Она до обеда в парке со скандинавскими палками гуляет.
– Ну вот там её Павлик и встретит.
Они ещё немного обсудили знакомство, и Дана принялась за работу. Только дома она подумала, а не совершила ли ошибку. Никанор Валерьянович дедушка, конечно, хороший. Ну а вдруг он аферист в прошлом? Или Павлик аферист? А она взяла и выболтала всё про свекровь: и что одна она живёт, и что в парке гуляет, и фотографию показала, одежду описала. Ладно хоть адрес не назвала, хотя узнать – плёвое дело, стоит только втереться в доверие. Теперь Дана расстроилась и решила, что в следующий раз скажет дедушке, что
