Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
Не сомневаюсь. Не сомневаюсь: она проститутка. Глянь на ее туфли. Не сомневаюсь: сегодня вечером в соборе будет концерт. К тому ж они так сказали. Три звезды, не сомневаюсь, они сказали: «Три звезды».
На этом самом месте. Вот здесь снимали сцену того самого фильма.
Ни капли не испакощено. Просто поразительно. У меня были худшие предчувствия.
Здесь дают мулов напрокат.
Разумеется. Каждому гражданину страны, получающему зарплату, положены пять недель оплачиваемого отпуска.
Женщины так быстро старятся.
Добры. Министерство туризма второе лето подряд проводит кампанию «Будьте добры». В стране, где на каждом шагу обломки чудес света разбросаны как попало.
Тут написано. Тут написано: закрыто на реставрацию. Тут написано: здесь больше нельзя купаться.
Токсичные отходы.
Так они сказали.
Мне всё равно. Идем-ка. Вода теплая, почти как на Карибах.
Хочу тебя, чувствую тебя. Оближи мне шею. Сними плавки. Дай-ка я…
Давай-ка. Давай-ка вернемся в гостиницу.
«Работа с пространством в архитектуре и живописи маньеризма обнажает этот переход от „закрытого“ миропорядка Ренессанса к „открытости“, „развязности“ и аберрантным движениям во вселенной маньеристов».
Что ты мне пытаешься этим сказать?
«Гармоничность, ясность и логическая связность мировоззрения Ренессанса – свойства, неотделимо присущие симметричным внутренним дворам итальянских палаццо».
Не стану приводить доказательств – не желаю льстить своему интеллекту.
Не хочешь смотреть на картину, смотри на меня.
Видишь табличку? На лодке нам туда нельзя. Мы приближаемся к базе атомных субмарин.
Пресса сообщает. Пресса сообщает о пяти случаях холеры.
Эту пьяццу прозвали «сценой для героев».
По вечерам намного прохладнее. Обязательно надень свитер.
Только благодаря летнему музыкальному фестивалю. Видели бы вы, каково тут зимой. Царство мертвых.
Суд будет на следующей неделе, вот они и выходят на демонстрации. Вон транспарант, разве не видишь? И песню тоже послушай внимательно.
Лучше не надо. Не сомневаюсь, цены там грабительские.
Они так сказали. Акулы – кажется, они так и сказали.
Только не на алискафо[56]. Я знаю, на нем быстрее, но меня укачает.
«Солнце стояло в зените, и повсюду было чересчур жарко для нас, так что мы ретировались в тенистый внутренний двор». Не могу назвать свое чувство к нему любовью. Но в определенный момент физического переутомления…
Игрушка твоих настроений.
Порой – удовлетворенность. Даже блаженство.
Что-то не похоже. Похоже на попытки смаковать через силу.
Возможно. В некрополе моя рассудительность дала слабину.
Пресса сообщает. На севере бушует гражданская война. Лидер Освободительного фронта всё еще в эмиграции. По слухам, у диктатора случился инсульт. Но с виду всё абсолютно…
Спокойно?
Да, наверное… спокойно.
На этом самом месте. На этом месте расстреляли триста студентов.
Мне лучше пойти с тобой. Тебе придется торговаться.
Еда начинает мне нравиться. Со временем привыкаешь. А тебе?
На самых ранних картинах техника кьяроскуро полностью отсутствует.
Здесь я себя прекрасно чувствую. Смотреть почти нечего.
«Под лепным украшением – невысокие лиственные деревья, с которых свисают венки, ленты и различные предметы, в промежутках между деревьями – фигуры танцующих мужчин. Один, лежа на земле, играет на двойной флейте».
Фотоаппараты. Женщинам не нравится, когда их фотографируют.
Возможно, нам понадобится гид.
Это книга о сокровищах, выкопанных из земли. О картинах, изделиях из бронзы, светильниках.
Вот тюрьма, где пытают заподозренных в политических преступлениях. Terror incognita.
Весь облеплен мухами. Бедный ребенок. Видишь?
Предзнаменования. Вчера вырубилось электричество. Сегодня утром на монументе появились новые граффити. В полдень на бульваре грохочут танки. Говорят. Говорят, радар в аэропорту уже семьдесят два часа не действует.
Говорят, диктатор оправился от сердечного приступа.
Нет, бутилированную воду. Тут люди покрепче нас. Растительность совершенно другая.
А как здесь обходятся с женщинами! Как с вьючными животными. Они волочат мешки на лазурные холмы, где…
Тут строят горнолыжный курорт.
Лепрозорий поэтапно закрывают.
Смотри ему в лицо. Он пытается с тобой поговорить.
Мы, конечно, могли бы жить здесь, мы здесь – привилегированные. Не то что в нашей стране. Я даже готова мириться с тем, что меня обворуют.
«Солнце стояло в зените, и повсюду было чересчур жарко для нас, поэтому мы ретировались в тенистый оазис».
Иногда во мне рождалась любовь к нему. И всё же, в определенный миг умственного переутомления…
Игрушка твоих настроений.
Моих неустрашимых ласк. Моего грубого молчания.
Твои попытки загладить ошибку.
Нет, мои попытки выпутаться из бедственного положения.
Вот я и говорю: надо было взять с собой меня.
Вышло бы то же самое. С того момента я продолжила путешествие в одиночку. Я бы и тебя бросила.
Утро отъезда. Всё собрано в дорогу. Солнце встает над самым величественным из заливов (в Неаполе, Рио или Гонконге).
Но ты могла бы принять решение, что останешься. Передоговориться. Тогда тебе показалось бы, что ты свободна? Или показалось бы, что ты презрительно отвергла что-то невосполнимое?
Мир целиком.
Потому что сейчас период поздний, а не ранний. «В начале весь мир был Америкой»[57].
Далеко ли мы отошли от начала? Когда мы впервые почувствовали рану?
Это незаживающая рана, неодолимая тяга к перемене мест. К переменам в наших местах.
В одной мечети Думьята есть колонна, которая излечит тебя от непоседливости, если лизать ее до тех пор, пока из языка не пойдет кровь. Обязательно до крови.
Какое любопытное слово – wanderlust[58]. Я собралась в путь.
Я уже в пути. С сожалением, с ликованием. В горделивом лирическом настроении. Если что и потеряно, то никак не рай.
Советы. Проходим-проходим, сматываем удочки, не задерживай меня, быстрее всех дойдет тот, кто идет в одиночку. Поднять паруса. Вставай, лежебока. Я сваливаю отсюда. Хватит просиживать задницу. Спи скорей, нам нужна твоя подушка[59].
Она мчится, он волынит.
Если я буду ехать так быстро, то ничего не увижу. Если сброшу скорость…
Всё. …то не успею посмотреть всё на свете до того, как оно исчезнет.
Везде. Мне довелось побывать везде. Мне пока не довелось побывать везде, но в моем списке оно числится.
Край земли. Здесь заканчивается земля, но есть вода, о сердце мое. И соль на моем языке.
Конец света. Это не конец света.
Еще раз о старых жалобах
OLD COMPLAINTS REVISITED
Перевод В. Соломахиной
Мне бы давно уйти, но не могу. Каждое утро просыпаюсь с мыслью: сегодня напишу письмо. Нет, лучше пойду к Организатору и лично предупрежу об уходе. Мои доводы обоснованы. Я держу их в
