Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

Розы — свои дети. Все живут в мире и согласии. Такую семью можно с полным основанием назвать счастливой. Вместе и невзгоды переживаются легче. Когда Сандру и Пьера, полюбивших друг друга, арестовали и бросили в тюрьму («белому» запрещено любить «черную»!), то все члены семьи сочувствовали и поддерживали молодую пару, веря, что все в конце концов уладится, если крепка любовь. По выходе из заключения Сандра и Пьер тайно обвенчались и уехали в соседнюю Родезию (ныне — Зимбабве). Не потому, что там расисты были «лучше» юаровских, а для того, чтобы выиграть время: оторваться от шпиков из полиции, замести следы, а потом из Солсбери перебраться в Европу.

Но дом мамы Пондо уже «засекли», и полицейские стали частыми его посетителями. «Белые на улицах города в ЮАР не грубы и не вежливы с африканцами: они их просто не замечают», — пишет автор, что верно, но это наблюдение относится лишь к обычным, рядовым горожанам. Что же касается представителей властей, то они весьма далеки от такого созерцательно-нейтрального отношения к коренному населению. Тут вполне подходит другая авторская ремарка, характеризующая обстановку в ЮАР: «Жизнь в норе, окруженной хищниками».

Скончался в тюрьме старший сын — Том, лучший помощник отца в гончарном деле, сильный, волевой человек, сражавшийся в составе союзнических войск на территории Италии. Погиб Майкл — необыкновенно способный юноша, гордость семьи, член коммунистической партии. Его, тяжело раненного, полицейские затравили собаками. За что? Он вступился за старика африканца, которого безжалостно избили полицейские. Розу разлучили с мужем, который оказался «нечистым» в расовом отношении. Вместе с детьми его увезли неведомо куда, а Роза, покинув дом, пошла их разыскивать…

Во время судебного разбирательства умирает Джон Тугела, а возле него скончалась забитая охранниками мама Пондо. Напрасно жители Софиатауна скандировали: «Мы не уйдем!» — всех их выселили, в том числе и семью мамы Пондо. В сельской глуши — те же расистские законы и те же полицейские. Джимми заступается за отца и, обезоружив полицейского, убивает его. Он скрывается в горах. Но его ищут с вертолетами и в конце концов расстреливают, а потом, уже мертвого, вешают. Поймали Джессе: он находился в партизанском отряде, а теперь его место — тюрьма на острове Роббен. Пьер сообщает в письме, что Сандра, обесчещенная белыми охранниками, покончила с собой. Потом стало известно, что погиб и сам Пьер, помогавший партизанам…

Дом мамы Пондо не просто опустел — он разрушен, почти все его члены истреблены физически. Весь трагизм в том и заключается, что изображенное не есть искусственное «нагромождение ужасов», а является вполне естественным в условиях Южной Африки исходом событий. Жестокая расправа с семьей мамы Пондо предстает перед нами как логическое следствие применения в повседневной жизни расистских законов. Апартеид в качестве официальной политики практикуется в ЮАР с 1948 года.

К концу романа в живых остался один Давид, которому не разрешили даже предать земле тела родителей. Кто он? Преподаватель и пастор колледжа, а теперь — изгнанник в пустыне Калахари. От его имени и ведется повествование. Он свидетельствует, как пытали его мать: били молотком по пальцам рук, по лицу хлестали колючей проволокой. Рассказывает, как с вертолетов расстреливали мирных, верящих в добрые намерения властей петиционеров: «Потом мы нашли в лесу семнадцать тел, изрешеченных пулями. На ветках одного из деревьев висел белый флаг, а под деревом лежал мертвый Джеймс Нлоло, зажав в руке петицию».

Персонажи романа по-разному ведут себя, каждый по-своему оценивает происшедшее. Несколько завуалированно, но на протяжении всего повествования по существу не перестает дебатироваться один и тот же вопрос: каким образом должны африканцы добиваться справедливости и равенства? Вот каково мнение на этот счет одного из деятелей Африканского национального конгресса, образованного и уважаемого человека — доктора Иллово: не следует отвечать на силу силой, надо практиковать исключительно мирные методы сопротивления, при этом чем больше африканцев угодит за решетку, тем… лучше! Лучше потому, что об этом узнает весь мир, который содрогнется, осудит карателей и уже одним моральным сочувствием поможет южноафриканцам добиться своих прав. «Хорошие белые и хорошие черные, — формулирует он свой вывод, — вместе против плохих белых и плохих черных». Доктора Иллово поддерживает видный журналист Ян ван Баарле, он верит, что борьбу можно выиграть добром.

Как мы видим, теория «непротивления злу» до сих пор имеет своих приверженцев, хотя новейшая история той же Африки не раз опровергала ее. Без борьбы колонизаторы никому и нигде не преподносили независимость, если она действительно чего-то стоила. Есть примеры, когда сочетались мирные и военные приемы в ходе национально-освободительного движения (Зимбабве), но суверенитет и свобода всегда завоевывались, а не «выпрашивались». Все это так, но тем не менее африканцы с мировоззрением доктора Иллово существуют и, как убеждаемся, действуют, оказывают влияние на общественность. Они служат как бы противовесом тем, кто настроен непримиримо по отношению к расистским властям и требует революционных действий.

Такие люди тоже выведены в романе. На террор следует отвечать террором — точка зрения Джессе, и он ее претворяет в жизнь, уходя в отряд сражающихся повстанцев. Поэт Джером библейскую заповедь «око за око» излагает по-своему: «Кусаться… Кусать надо!» Согласно роману, среди руководителей Африканского национального конгресса (АНК) нет полного единства во взглядах на средства и методы дальнейшей борьбы. Некоторым из них стало ясно, что кампании непротивления ничего не дают, они не приближают к победе. Из массы непротивленцев образовалась и радикальная организация «Копье нации», само название которой убеждает в том, что ее участники идут на врага не с одними молитвами.

Одно из важных достоинств романа «Дом мамы Пондо» состоит в том, что это произведение не имеет ничего общего с распространенным на Западе «чтивом» на африканские сюжеты. В пухлых томах подобной низкопробной литературы расписываются одни и те же красоты природы или же раскрываются тайны «секретных обрядов черных», хотя ничего «секретного», тайного нет в обыденной жизни африканца. Определенная специфика, которая имеется у каждого народа, отнюдь не служит препятствием для установления широкого взаимопонимания между южноафриканцами и народами Европы, Азии, Латинской Америки.

Автор — достаточно опытный писатель, и он не хвалит африканцев только за то, что они африканцы, как и не хулит всех белых, что было бы отступлением от жизненной правды. В романе мы встречаем провокаторов и коллаборационистов из числа африканцев и в то же время белых, которые борются за права черного населения ЮАР. Особенно резко такое «взаимное вклинивание» происходит среди церковников, оказывающих на массы большое влияние. Пастор Регтерс не скрывает своего пренебрежительного отношения к африканцам. Другой пастор, ван Флотен, говорит: «Вот уже многие месяцы я чувствую себя черным…» Он переехал