Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
– Сегодня вечером? – шепчет он, неохотно отпуская восторженную мисс Лав.
– Я тебя обожаю, – шепчет она.
– А я тебя, – говорит он чуть громче. – Мы должны встретиться.
– Сегодня вечером, – шепчет она в ответ. – У меня. Вот адрес.
Еще один поцелуй, и мисс Лав выходит. Я вылезаю из шкафа и запираю дверь кабинета.
– Ну? – говорит кукла. – Любовь или смерть.
– Ладно, – грустно соглашаюсь я. – Больше не буду тебя отговаривать. Девчонка вроде ничего. Смазливенькая. Кто знает, если б она работала здесь в мои времена…
Двойник сердито хмурится, и я не заканчиваю фразы.
– Но дай мне немного времени.
– Что ты собираешься делать? Насколько я понимаю, сделать ты не можешь ничего, – говорит он. – Если ты считаешь, что, встретив любовь, я вернусь к твоей жене и детям…
Я умоляю его дать мне время.
Что я обо всём этом думаю? А вот что: кукла оказалась точно в таком же положении, как когда-то я сам. С чего, собственно, всё и началось. Собственная жизнь ему невыносима. Однако у него больше стремления к настоящей личной жизни, чем когда-то было у меня, и нет желания отстраниться или исчезнуть. Ему просто хочется сменить мою, прямо скажем, не первой свежести жену и пару непоседливых дочек на очаровательную, бездетную мисс Лав. В таком случае мое решение найти себе замену точно так же подойдет и ему. Всё лучше, чем самоубийство. Время, о котором я прошу, нужно мне, чтобы создать еще одного двойника, который останется с женой и детьми и будет ходить на работу, когда первый (вот дурачок, теперь буду звать его так) сбежит с мисс Лав.
В то же утро я занял у него денег, чтобы сходить в турецкие бани и отмыться, потом постричься и побриться в мужском салоне, купить себе костюм, такой же, какой носит он. По его предложению мы обедаем вместе в маленьком ресторанчике в Гринвич-Виллидж, где он не рискует столкнуться с кем-нибудь из знакомых. Я так и не понял, чего он боится – обедать в одиночку и разговаривать с самим собой или что его увидят в моей компании? Однако и со мной теперь не стыдно показаться. Если нас увидят вдвоем, что может быть обычнее обедающей вместе пары взрослых близнецов мужского пола, одинаково одетых и занятых серьезным разговором. Мы оба заказываем пасту аль бурро и запеченных моллюсков. После третьей рюмки он соглашается с моей точкой зрения. Из уважения к чувствам моей жены, подчеркивает он несколько раз довольно резким тоном, что именно к ее, а не к моим чувствам, он согласен подождать. Только несколько месяцев, не более. Я уточняю, что в это время не настаиваю на том, чтобы он не спал с мисс Лав, только пусть будет осторожен.
Вторую куклу сделать труднее, чем первую. От моих денежных сбережений не осталось ничего. Цены на гуманоидный пластик и другие материалы, оплата инженеру и художнику за год возросли. Хотя начальник стал больше ценить его вклад в дела компании, зарплата, должен заметить, осталась на прежнем уровне. Двойник раздражен тем, что я настаиваю, чтобы художнику, когда тот лепит и раскрашивает лицо, вместо меня позировал он. Но я замечаю, что, если второго двойника снова делать с меня, копия может получиться размытой или блеклой. Я и мой первый двойник, несомненно, отличаемся друг от друга, даже если я этого не вижу. А если между нами существует хоть малейшая разница, мне хочется, чтобы вторая кукла походила на первую. Я даже готов рискнуть: пускай, мол, у второй куклы обнаружится невидимая человеческая страсть, которая украла у меня первую копию.
Наконец вторая кукла готова. Первый двойник, по моему настоянию (и неохотно, поскольку он предпочел бы проводить свободное время с мисс Лав), берет на себя инструктаж и обучение второго, что занимает несколько недель. И вот наступает великий день. В субботу второй двойник внедряется в жизнь первого во время игры в бейсбол, точнее, во время перерыва после седьмого иннинга. Мы договорились, что первый двойник пойдет покупать хот-доги и колу моим жене и детям. Первый выйдет из дома, а с едой и колой вернется уже второй. Тем временем первый сядет в такси – прямо в объятия мисс Лав.
С тех пор прошло девять лет. Второй двойник живет с моей женой примерно так же, не лучше и не хуже, чем когда-то жил я. Старшая дочка учится в колледже, младшая заканчивает школу. У них еще мальчик, ему шесть лет. Они переехали в кооперативную квартиру в Форест-Хилс. Жена оставила работу, а второй двойник стал заместителем вице-президента компании. Первый двойник закончил вечернее отделение колледжа, днем работая официантом. Мисс Лав тоже вернулась в колледж и получила право преподавать. Он теперь востребованный архитектор, а она преподает английский в средней школе имени Джулии Ричман. У них двое детей, мальчик и девочка, и они очень счастливы. Я изредка хожу в гости к обоим двойникам, предварительно приведя себя в порядок, – ну, вы понимаете. Я считаю себя родственником и крестным, иногда дядей их детей. Они не очень рады меня видеть, может, из-за потрепанного вида, но прогнать не отваживаются. Да я надолго и не задерживаюсь, но желаю им только добра и поздравляю себя с тем, что справедливо и ответственно решил проблемы отпущенной мне жалкой короткой жизни.
Путешествие без гида
UNGUIDED TOUR
Перевод С. Силаковой
С какой целью? Посмотреть красоты. Поменять обстановку. Поменять мировосприятие. И… знаешь что?
Что?
Они пока на месте.
Ну-у, им недолго осталось.
Знаю. В том-то и была моя цель. Попрощаться с ними. Как и во всех моих путешествиях: каждый раз еду прощаться.
Черепичные крыши, обшитые досками балконы, рыба в бухте, башенные часы из бронзы, шали сушатся на скалах, тонкий запах олив, закаты под мостом, камень цвета охры. Сады, парки, леса, рощи, каналы, частные, закрытые для посторонних озера, с хижинами, виллами, воротами, садовыми скамейками, беседками, альковами, гротами, эрмитажами, триумфальными арками, часовнями, храмами, мечетями, банкетными павильонами, ротондами, обсерваториями, птичьими вольерами, оранжереями, ледниками, фонтанами, мостиками, лодками, каскадами, банями. Римский амфитеатр, этрусский саркофаг. В каждой деревне на площади – памятник павшим на войне 1914–1918 годов. Военную базу не увидишь. Она где-то за городом и не у автострады.
Предзнаменования. Стену аббатства рассекла по диагонали длинная трещина. Вода прибывает. У мраморного святого нос уже не орлиный.
На этом самом месте. Своеобразный пиетет приводит меня на это место снова и снова. Думаю обо всех,
