Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг

небесами. Он понимает это и хочет написать Татьяне. Не в этом ли разгадка тайны его иссушенного сердца? Он смешон… ну и пусть. Однажды он не спит до рассвета, выплескивая на бумагу (четыре листа!) вопль любви. На следующий день пишет еще одно письмо. И еще.

И всё ждет. Ждет ответа.

Что стало с письмом, которое она прислала ему четыре года назад? Он даже не сжег его, не удостоил такой чести. Просто выбросил. Если бы оно сохранилось, то сейчас пряталось бы у него в бумажнике, складывалось и разворачивалось, омывалось бы его слезами.

Прошу вас, напишите мне хоть одно письмо, смиренно молит он в их последнюю встречу. Он застал ее в слезах. Татьяна уже не таится. Она замужем. Назад пути нет. Но по-прежнему влюблена в Евгения.

Он падает к ее ногам. Письма не будет.

Она ничего не забыла. Будущего нет.

* * *

Теперь вдохну поглубже. Готовлюсь, готова, нет, пока не решаюсь. Вот суть моей страсти. Она под рукой, в словах.

Включи лампу. Темновато в комнате.

Милый, продолжай писать. Твои письма найдут меня всегда. Пиши мне своим настоящим мелким почерком. Я поднесу письмо к свету. Любовь поможет его разобрать.

Кукла

THE DUMMY

Перевод В. Соломахиной

Когда моя жизнь стала совершенно невыносимой, я придумал, как ее облегчить. Собрав разные марки японского пластика, имитирующие плоть, волосы, ногти и тому подобное, я сконструировал куклу, похожую на человека. Знакомый инженер-электронщик за приличную плату наделил куклу внутренним механизмом: она умела говорить, есть, работать, ходить и заниматься сексом. Потом я нанял известного художника старой реалистической школы, чтобы создать лицо, похожее на мое: широкий нос, каштановые волосы, морщинки в уголках рта. На это потребовалось двенадцать сеансов. Даже я не смог бы отличить моего двойника от самого себя. Просто мне с особой точки зрения совершенно очевидно, где он, а где я.

Остается только ввести его в курс жизни. Он будет ходить вместо меня на работу и получать похвалу или выговор от моего начальника. Он будет кланяться, расшаркиваться, стараться. Лишь бы приносил зарплату – чек каждую вторую среду. Я выделю ему денег на проезд и обеды, не более, оплачу аренду квартиры и коммунальные услуги, а остальное положу себе в карман. Он будет мужем моей жены: секс по вторникам и субботам, телевизор каждый вечер, здоровая пища, споры о том, как воспитывать детей. (Жена работает и покупает продукты на свою зарплату.) А еще по понедельникам вечером ему придется играть в боулинг с командой из нашего офиса, по пятницам навещать мою мать, каждое утро читать газету, иногда покупать одежду – два комплекта – и ему, и мне. Другие задачи я буду поручать по мере поступления, когда пожелаю от них избавиться, а себе оставлю только то, что доставляет удовольствие.

Что вы говорите? Грандиозный замысел? Почему бы и нет? Сказать по правде, проблемы этого мира решаются только двумя способами: уничтожением и дублированием. В прежние времена выбора не было. Но почему не воспользоваться чудесами современных технологий для личного освобождения? У меня-то выбор есть. И поскольку самоубийство меня не прельщает, я решил изготовить дублера.

В понедельник, прекрасным утром, я настраиваю двойника и, убедившись, что он знает свои обязанности, то есть понимает, как бы вел себя в любой момент я, выпускаю его на свободу.

Звонит будильник. Двойник перекатывается с боку на бок, толкает жену, которая неохотно встает с постели и глушит звонок. Потом напяливает тапки, халат и ковыляет на негнущихся ногах в ванную. Когда она выходит и направляется на кухню, он встает и занимает ее место в ванной: мочится, полощет горло, бреется, возвращается в спальню, достает из шкафа одежду, снова идет в ванную, одевается и присоединяется к семье на кухне. Дети уже за столом. Младшая дочь не доделала вчера домашнее задание, и жена пишет оправдательную записку учителю. Старшая надменно жует холодный тост.

– Доброе утро, папочка, – здороваются они с дублером.

Он чмокает их по очереди в щечку. Завтрак проходит без происшествий – с облегчением вздыхаю я. Никто ничего не заметил. Во мне растет уверенность, что план сработает, и только тут я удивленно сознаю, что опасался обратного: а вдруг произойдет технический сбой, двойник не распознает ситуацию. Но ничего подобного, всё идет как по нотам, даже The New York Times развернута на нужной странице. Уделив зарубежным новостям столько же времени, сколько отвожу им я, он плавно переходит на спортивные.

Двойник целует мою жену, выходит из квартиры, садится в лифт. (Интересно, узнаю́т ли машины своих при встрече?) Он направляется в вестибюль, затем за дверь, на улицу, неторопливо идет по ней – вышел вовремя, спешить некуда, беспокоиться не о чем – и направляется к метро. Уверенный, спокойный, чистый (самолично отмыл его в субботу), он без проблем выполняет стоящие перед ним задачи. Он будет счастлив до тех пор, пока я им доволен. А я буду доволен, пока им довольны другие.

На работе тоже никто ничего странного не замечает. Секретарша здоровается, он в ответ улыбается, как я, потом проходит в мой кабинет, вешает пальто и садится за мой письменный стол. Секретарша приносит ему мою почту. Прочитав ее, он вызывает секретаршу и диктует несколько писем. Далее его ждет кипа неоконченных дел с прошлой пятницы – пора бы разобраться. Он звонит по телефону, назначает в обед встречу с иногородним клиентом. И только тут я замечаю нестыковку: двойник выкурил за утро семь сигарет, я обычно выкуриваю десять – пятнадцать. Но тут я соображаю, что ему-то работа в новинку, и у него не было времени накопить того напряжения, которое после шести лет службы давит на меня. Он и двух мартини за обедом пить не будет, как я, а только один, – и я оказался прав. Но это мелочи, и они ему к чести, если кто-нибудь обратит на них внимание, в чем я лично сомневаюсь. И с иногородним клиентом он ведет себя правильно, может быть, слишком учтиво, но и это я списываю на неопытность. Слава богу, ни одно простое дело не сбило его с толку. За столом он тоже умеет себя вести. Не привередничает, не ковыряет пищу вилкой, а ест с аппетитом. И знает, что следует подписать чек, а не платить кредиткой. У фирмы в этом ресторане свой счет.

Днем проводят совещание по продажам. Вице-президент рассказывает о новой рекламной кампании для Среднего Запада. Двойник выдвигает предложения. Босс одобрительно кивает. Двойник задумчиво постукивает карандашом по длинному столу красного дерева. Я замечаю, что он курит без