Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

— Ты чего, Лида? — не поняла Алина.

— Я в поря… — не договорила командирша. И тут ее вырвало. Влад отскочил, но его кедам все равно досталось.

— Фу-у, — с отвращением сказала Аля. — Нафига так нажираться, если пить не умеешь?

— А ты умеешь? — выкрикнула Лида, но ее тут же стошнило снова. — Бя-я-я!..

— Девчонки, — сказал Влад. — Пошли вкруговую, через умывальники и туалет. Хоть умоетесь, вид у вас не самый лучший. Кто еще котлету будет?

— Я, — вдруг схватила последний полуфабрикат активистка. — Что-то в натуре захотелось жрать. Такое ощущение, что я с детства не хавала…

— Алкашка, — усмехнулась Алина, вдруг повеселев. Тошнота ее отпустила. — Посмотри, Владик, на нее. Она действительно сейчас похожа на какую-то кочуму…

— Сам ты кочума! — сжала кулаки Лидка. — Иди сюда, я тебе мозги вправлю!

— Драка не женское дело, — сказал Влад. — Давайте я вам лучше стишок прикольный расскажу, пока идти будем.

Все трое двинулись в обход ограждения, и парень начал декламировать:

— Я ласкаю атлас колен, глядя в зеркало глаз Элен…

— Что за Элен? — не поняла Аля.

— Не перебивай! — зло оборвала ее Лида. — Это стихи! Тупая, что ли?

— Обнажишь, не скорбя, ты грудь, и позволишь себя проткнуть… — вдохновенно продолжил, видимо, совсем пьяный Влад.

Алина засмеялась.

— Проткнуть, — хмыкнула Лидка. — Ты хоть одну девку в жизни-то проткнул? Читаешь тут всякую лажу, понтуешься. Сам-то небось даже голую бабу не видел, только на картинках!

— А ты, можно подумать, спала с мужиком! — усмехнулась Аля.

— Может, и спала, — гордо задрала нос Лида. — По крайней мере, если захочу, мне останется только свистнуть! Желающих хоть отбавляй!

— Дура, что ли? — перестала смеяться Алина. — Чокнулась?

— Это ты чокнулась! — ткнула в нее пальцем командирша отряда. — Если хочешь знать, Тимур Петрович мне намекал на то самое. И Виталик тоже…

— Виталик вполне возможно, — усмехнулась Аля. — Но вот насчет Тимура Петровича ты брешешь. И глазом, главное, не моргнешь!

— Это ты брешешь!

Тут Алина не выдержала и кинулась на противную активистку. Вцепилась ей в волосы так, что Влад еле разнял и развел в стороны:

— Хватит вам! Нашли, из-за чего спорить!

— Просто Алина, скажу тебе по секрету, сохнет по Тимуру Петровичу, — зло процедила Лидия. — А ты за этой принцессой бегаешь, цветочки носишь! Да она мечтает, чтобы Тимур Петрович затащил ее в свою радиорубку… Если надо, я тебе докажу!

Аля разбежалась и с силой пнула Лиду в бедро. Соперница разревелась и упала. Катаясь по траве, она продолжала нести околесицу про Алину и Тимура.

— Алька, иди вперед, жди нас возле умывальников, — распорядился Влад. — Я помогу Лиде дойти. Ты ей ногу повредила.

Алина махнула рукой и побежала вперед. Через минуту она, раскачиваясь, уже стояла у ключей и умывалась. Мир вокруг медленно кружился.

Стараясь идти ровно, девушка уже поравнялась со штабным крыльцом, как вдруг открылась деревянная дверь и возникли одетые «на выезд» Бойкот и Наиля Флюсовна. Начальство регулярно уезжало в город, хотя имело такое право лишь по выходным. Но, как правило, именно на выходные были запланированы самые важные мероприятия. Посему руководство отлучалось из лагеря на ночь, а утром возвращалось обратно.

— Вот идет одна из тех, кто приветствовал делегатов фестиваля, — важно сообщила Наиля. — Устала, наверно.

Алина постаралась приветливо посмотреть старшим в глаза, но в глазах все двоилось. Бойкот вдруг становился двухметровым и тощим, как рейка, но в следующую минуту превращался в приземистого толстячка. Это было словно в комнате смеха, и Аля радостно засмеялась.

— У нее, что, солнечный удар? — не понял Бойченко.

— Да не должно быть, — посмотрела в небеса Флюсовна. — Час-то поздний.

— Ну-ка, подойти сюда, девочка, — подозвал Николай Дмитриевич.

Алина сделала несколько лилипутских шагов, а последние два метра перепрыгнула одним гигантским. Бойченко слегка наклонился и сделал движение рукой, каким обычно химики улавливают запах химикатов из колбы.

— Это не солнечный удар, — покосился он на заместительницу. — Это какой-то «Солнцедар». Там, на границе области, что, торжественный ужин был?

— Нет, детей не покормили, — мотнула головой женщина. — Уже в лагере я пошла в столовую и взяла для них…

— Девочка пьяна, — повысил голос начальник. — Вы понимаете? Без пяти минут комсомолка — вдрызг!

— Не может быть, — обомлела Наиля. — Только что, буквально полчаса назад… Это скорее всего усталость… Детей мурыжили…

— А вы самолично ее понюхайте!

Женщина подставила ухо к Алькиному лицу, будто хотела услышать дыхание.

— Да что вы делаете… — возмутилась девочка. — Зачем вы меня нюхаете? Я вам, что, аленький цветочек?

— Речь бессвязная, глаза бегают, походка неровная, — запричитал Бойкот. — Думайте, думайте быстрее, Наиля Флюсовна, что нам предпринять? Если предать огласке, то надо строить лагерь, а нам оставаться тут и разбираться. Мы, конечно, обязаны во всем разобраться, но я думаю, что… Я думаю, что…

— Я тоже так думаю, — решительно кивнула женщина. — До утра девушка посидит, то есть поспит в изоляторе. Все равно говорить сейчас с ней никакого толку. Эй, мальчик! — Наиля откликнула пробегающего пацана. — Срочно позови мне Тимура Петровича Исаева! Срочно!

Аля хотела было возразить, но ее никто не слушал. Точнее, не слышал. Начальство устроило перепалку между собой. Бойкот кричал, что Наиле следовало бы проследить за поведением подопечных после поездки, а Флюсовна визжала, что она не нянька, а заместитель начальника лагеря. Нянек в «Романтике» нет, и не будет.

Через пять минут прибежал Тимур Петрович, и Алину отвели в отдельный флигель, где базировалась так называемая санчасть. Фельдшера там уже не было, а отдельная комната с умывальником, унитазом и кушеткой уже поджидала свою временную постоялицу. Аля слышала, что в изоляторе за весь сезон только раз под арестом пребывала какая-то десятиклассница, посмевшая провести ночь в лесу со своим молодым человеком. Парень приехал к десятикласснице из города, но на территорию его не пустили. Тогда девушка сбежала сама, за что после и была арестована на целые сутки, до приезда родителей. Той девочки давно уже не было, а ее каракули на стене, написанные простым карандашом, сохранились. Но читать их было не интересно, так как они были посвящены ее безграничной любви к тому самому пацану из города.

Начальство отбыло, а Тимур Петрович принес Алине теплое одеяло и электрический чайник. Мужчина старался не встречаться взглядом с провинившейся школьницей.

— А что я такого сделала? — наивно спросила Аля.

— Сама знаешь, — строго ответил Тимур и вышел. За дверью проскрипел ключ навесного замка.

— Не имеете права меня закрывать! — крикнула Алина и пнула чайник. — Я ничего такого не сделала!

Опьянение постепенно ослабевало. Предметы и фонари на спортплощадке за окном уже не двоились. Только сильно хотелось пить. Аля подняла чайник, набрала воды