Лимберлост - Робби Арнотт
Полчаса спустя они выбрались из воды. По следам прошедшего здесь скота двинулись через заросли кустарника, затем через желтые дюны – и наконец присоединились к остальным погонщикам и стаду на обширной равнине с высокой зеленой травой.
* * *
Нед понимал, что устал, понимал, что находится в дурном настроении, но все же чувствовал себя обманутым. Изумрудно-зеленый остров, который он рисовал в своем воображении, в реальности оказался унылым и плоским, как диск, пастбищем. Ни тенистых рощ, ни прохладных ручьев с плещущейся рыбой. Просто пастбище, открытое всем ветрам. Должно быть, когда-то здесь росли деревья, но безжалостная рука человека стерла их без следа. Когда же Нед оглядывался на берег, откуда они пригнали скот, ему казалось, что побережье утратило весь свой дикий характер, свою романтику. Его суровость казалась уже не красивой, а грубой и неприветливой. Он искал глазами спасенную им корову, высматривал кровавую полосу на шее, но найти не смог.
Немного отдохнув, вместе с другими погонщиками он отправился в обратный путь, оставив стадо на пастбище. Когда они добрались до лагеря, почти совсем стемнело. Кто-то разжег костер. Куски ягнятины на решетках брызгали жиром. Было и пиво. Нед залпом выпил бутылку и оглянулся в поисках женщины, которая пришла ему на помощь. Но поиски не увенчались успехом, и он забрался в палатку.
На следующее утро он чувствовал себя так, словно проработал на овцеводческой ферме четыре дня без перерывов и без воды. Во время завтрака, предоставленного хозяином фермы, он пил черный чай и удивлялся слабости своей телесной оболочки. В лагерь въехал молодой погонщик. На рассвете его отправили на остров проверить стадо. Он сообщил, что скот с упоением жует траву. Все живы и здоровы, кроме одной коровы, той, что пыталась сбежать. Она ночью сдохла. Молодой человек не знал, сгубила ли корову рана от веревки на шее, морская ли вода, которой она нахлебалась, или самое обычное измождение. Знал только, что она мертва.
После завтрака погонщики собрали пожитки и приготовились к отъезду. Фермер обходил каждого, раздавал конверты. К Неду он подошел в последнюю очередь. Нед все думал, какова же цена коровы, сколько изымут из его вознаграждения. И получит ли он вообще хоть какие-то деньги. Он представил, как веревка впивается в податливую кожу у него на боках. Почувствовал жжение пеньковых волокон.
Фермер посмотрел ему прямо в глаза и протянул конверт.
– Я видел, что произошло, правда, не полностью. И с Венди поговорил. – (Как понял Нед, так звали погонщицу, пришедшую к нему на выручку.) – Это и раньше случалось, и будет происходить впредь. Коров невозможно ничему научить. У них мозг другой. Я не вижу за вами вины. И благодарен за вашу попытку спасти эту несчастную. Многие просто позволили бы ей утонуть.
Он положил руку Неду на плечо, затем ушел.
Возвращение домой заняло много времени, и в пути Нед уговаривал себя, что нужно радоваться. Фермер заплатил прилично. Но всю дорогу через леса, пастбища, красные пашни и долины у Неда скребло на душе. Почему же он не остановил корову, прежде чем она отдалилась от стада? Он думал о Билле. Как тот сидел на лошади, такой высокий и настороженный. Думал о Тоби, который носился на своем коне сломя голову. Это были стародавние воспоминания, и от них вены наполняла печаль, но все же воображение живо рисовало ему братьев. Как посмел он вести себя так беспечно? Даже Джек Скворец, некоторое время назад взявший на себя обязанности по уходу за семейным садом, знал, на что именно следовало обращать особое внимание. Недавно он нашел способ продавать яблоки в Японию и делал это с практичностью, которой от него никто не ожидал.
Неду тридцать лет. Когда же ему станут доступны природные умения, свойственные мужчинам? Он знал, что у него хватает достоинств. Знал, что обладает ценными качествами. Знал, что фермер сказал правду: другие мужчины позволили бы корове утонуть. Но как же ему хотелось тверже стоять на ногах, стать более решительным и взрослым. Окончательно сформироваться как личность. Он думал об аборигенах из племени пайрелехойннер: они охотились на земле, которую он покидал, дольше, чем существовали на свете европейские империи. Думал о мудрости, которую даровала им природа. Думал о том, как его отец умел взять и втайне построить сарай для лодки, так же легко и просто, словно содрать шкуру с кролика.
12
– Покажи.
Нед вышел из сарая на берегу первым и стал медленно подниматься вверх по склону. Ужас не давал ему ускорить шаг. Старик тяжело ступал следом и молчал. Исходившие от него волны мягкой доброты, которые Нед ощущал на берегу, схлынули. Теперь у себя за спиной он чувствовал только напряженную угрозу. Нед пытался придумать, как отвлечь отца, как отпустить куницу на волю. Но безуспешно.
Они прошли мимо Мэгги, которая рубила мотыгой разросшийся чертополох. Она подняла взгляд. Как-то истолковала для себя их молчаливое шествие. Нед шел, не поднимая головы.
Зайдя в сарай, он сразу направился к ящику. Отец шел следом. Нед по-прежнему искал выход.
– Давай-ка посмотрим.
Нед надеялся, что зверь сбежит сам. Что как только он дотронется до деревянной клетки, куница насторожится, а когда он поднимет крышку, она пулей вылетит наружу и стремглав понесется к двери, мимо него и его отца, так что они и шевельнуться не успеют.
Но, приоткрыв ящик, Нед увидел, что зверек внутри вялый и спокойный. К усам прилип комочек засохшего желтка. Силы покинули Неда, страх усилился, заполняя его без остатка. Куница зевнула, демонстрируя сверкающие иглы зубов. Ее шерстка блестела, пятнышки на ней снова стали белоснежными, подушечки лап – плотными и розовыми. По крайней мере, она здорова, подумал Нед. По крайней мере, успела поправиться и напоследок обрести силы.
Отец на мгновение задержал на ней взгляд, а потом схватил старый топор. Сердце Неда понеслось галопом. Отец поднял топор над ящиком. Нед хотел закричать, но обнаружил, что не может. Заметив старика, куница замерла.
Отец покачал над ящиком рукояткой топора, словно подманивая зверька. Когда тот впился зубами в дерево, старик опустил в ящик свободную руку и схватил пленника за загривок, подняв его на уровень глаз. Куница показалась
