Лимберлост - Робби Арнотт
Продажа яблок пока не приносила ощутимых доходов, поэтому они не только сажали новые яблони, но и разбили большой огород. Нед ничего не смыслил в огородничестве, его знания о растениях ограничивались тем, как выращивать яблоки и валить эвкалипты. Но его жена с детства знала, как вырастить столько овощей, чтобы хватило и для продажи на рынке. Она научила мужа основам этого искусства. Если он в чем-нибудь ошибался, в ней проглядывала прежняя строгость, но потом они принимались бросаться друг в друга землей, и в ее взгляде снова загоралась любовь. Они много работали и, хотя порой недоедали, редко бывали несчастливы.
Однако тыквы и фасоль не вырастут за одну ночь, а Салли росла, рос и ребенок в утробе жены, и семья нуждалась в деньгах. Ремесло погонщика Нед не выбирал, но он осознавал, что и жизнь чернорабочего на ферме не для него: изнурительная работа, вечно напуганные овцы и навязчивый приторный запах ланолина, который до смерти ему надоел. Лесоповал был ничем не лучше: расправа с Белыми Рыцарями оставила несмываемую липкость на руках и красноватые раны в душе. Работа погонщика подразумевала разве что умение уверенно держаться в седле – и хорошо оплачивалась.
Нед узнал об этой возможности от двоюродного брата, за которым не водилось тяги к преувеличению. Он все объяснил жене. Жена посмотрела на него тем самым смелым и честным взглядом, который как и прежде лишал его дара речи, и спросила, чего же он ждет. Уже утром он отправился на северо-запад.
Большую часть дня Нед ехал вдоль побережья: слева поля, справа голубая вода. Сады по левую руку вскоре сменились красной почвой возделанных картофельных полей. Мир становился зеленее по мере того, как эти взрыхленные пространства уступали место громадным пастбищам с сочной травой, необходимым для молочного и мясного животноводства. Нед с восхищением думал о том, как надежно работает природа в этих краях, обеспечивая влажность полей, думал о количестве осадков, которое можно было предсказать с точностью до сантиметра. На участках с крутым склоном он оглядывал остатки древних лесов. Чем дальше от дома, тем заметнее становились эти леса. Нед знал, что если ехать дальше вдоль берега, то он упрется в скругленную оконечность острова и понадобится свернуть к югу и продолжить движение уже вдоль сурового западного побережья, где по-прежнему преобладают густые леса и дуют такие сильные ветры, что невозможно отплыть на лодке от причала. Нед чувствовал соблазн выбрать этот путь. Увидеть простирающийся до самой Индии океан с завитками белоснежных барашков. Ощутить мощь безжалостных ветров.
После обеда он добрался до нужного поворота. Этот участок в прибрежной зоне пересекала река с широкими отмелями и песчаными наносами возле устья, появившимися из-за неустанной работы прилива. Река впадала в то же самое море, которое Нед ежедневно видел из окна. В паре миль от берега над поверхностью воды поднимался плоский зеленый остров.
Нед знал, что прежде крупного рогатого скота здесь выращивали овец, а еще раньше в этих краях охотились аборигены племени пайрелехойннер и другие народности северо-запада. Пока он рос, работал, перемещался по острову, старики рассказывали ему эти истории, точно так же, как на равнине кто-то однажды рассказал ему про аборигенов леттеремайрренер. Племя пайрелехойннер выжгло местные леса ради плодородных лугов, оставив по краям рощи белоснежно цветущих чайных деревьев, идеальных для поддержания популяции валлаби и кенгуру. В некоторые сезоны аборигены вплавь добирались до островов вроде тех, что сейчас видел перед собой Нед. Там они охотились на валлаби, ловили галиотисов и ракообразных в узких проливах, забирали птенцов тонкоклювых буревестников из гнезд среди дюн. Нед ни от кого не слышал, чтобы эти люди голодали.
У границы фермерских угодий он обнаружил лагерь: грузовики, палатки, костры для приготовления пищи. Лошади были стреножены неподалеку. Тут же поблизости паслось стадо коров. В лагере мужчины и женщины пили чай или пиво. Нед нашел фермера, ответственного за перегон скота, и назвался. Упомянул имя своего двоюродного брата. Умолчал, что был чернорабочим, чаще даже просто человеком на побегушках, а не обученным стажером на ферме или пастухом. Фермер сказал только, что ожидал его и надеется, что Нед хорошо держится в седле.
Утром Неду дали лошадь. Теперь он больше не боялся этих животных или по крайней мере убедил себя в этом. В холодную погоду по-прежнему давала себя знать тупая боль в месте, куда его укусил жеребец, но тем утром погода стояла теплая. Он закрепил седло, забрался на лошадь и вслед за другими погонщиками отправился к воротам загона.
Там фермер отдавал распоряжения. Они погонят стадо по мелководью на богатые пастбища на острове, который Нед видел накануне. В основном коровы смогут передвигаться на собственных ногах, но некоторые участки пути им, возможно, придется преодолевать вплавь. Сказать конкретнее трудно, отметил фермер, потому что прибой часто перемещает массивы песка. Погонщики должны направлять коров и быков вперед и следить, чтобы они не повернули назад или не угодили на глубину.
Неда поставили в хвосте и поручили следить за тем, чтобы ни одно животное не отбилось от стада. Говорило ли это о том, что фермер в нем уверен (быть замыкающим – значит оберегать последний оборонительный рубеж), или, напротив, о том, что ему нельзя доверить сопровождение стада по флангам? Нед обдумал оба варианта и понял, что ему безразлично. Он не сомневался, что справится. А поскольку никто не будет за ним наблюдать, он сможет сидеть на лошади и впитывать новизну всего, что увидит на пути. Пока коровы идут строго по маршруту, он сможет рассматривать узоры на песке, неотступный прилив и протяженное источенное морем побережье, такое удивительное в своем грубом платье из плавникового леса, его одинокие плечи с расчесанными ветром косами песколюбивых трав. Облака над головой, похожие на парящие горные массивы. А впереди, как путеводная звезда, к которой прикован его взгляд, – растущая на горизонте равнина острова. Зеленый оазис посреди вечно бурлящего океана.
Вывести скот из загона в дюны, а потом на пляж оказалось просто. Дальше дело усложнялось. Животные, первыми подходившие вплотную к границе прилива, не хотели идти дальше; как только вода касалась их ног, они вставали как вкопанные или норовили повернуть обратно. Тишину то и дело прерывало страдальческое мычание. В конце концов благодаря понуканиям погонщиков и напору задних коров передние сдавались и решались сделать первый шаг в воду. Когда удавалось подстегнуть первых, сделать то же самое с остальными не
