Электричка Ханкю - Хиро Арикава
В тот день они ехали к агенту подыскивать квартиру, и Кацуя вспылил из-за какой-то мелочи. Миса кинулась извиняться, пытаясь загладить вину (хотя она и сегодня не считала, что поступила неправильно), он не стал слушать и назло ей отправился на ипподром. Напоследок Кацуя оттолкнул Мису с такой силой, что она едва не упала, а он даже не оглянулся и зашагал к турникетам.
Тут-то она и решила, что больше не намерена это терпеть.
К тому моменту она настолько привыкла к неуважительному отношению с его стороны, что даже не расстраивалась лишний раз.
Уныние, разочарование, пустота — этими тремя словами Миса могла бы описать свое тогдашнее душевное состояние.
Пожилая женщина, ехавшая с ними в одном вагоне, раскрыла Мисе глаза на то, насколько разрушительно действует на нее роман с Кацуей.
Попутчица оказалась прозорлива. Кацуя, бесспорно, был никчемным человеком.
В электричке они повздорили из-за пустяка. Такое случалось сплошь и рядом, и тем не менее пинать дверь поезда и оскорблять Мису прилюдно Кацуя прежде не осмеливался. Миса успела притерпеться к переменчивости его нрава и уже не спрашивала, почему он так заводится, ибо понимала, что тем самым только разозлит его еще сильнее. Но когда посторонние люди смотрели на Кацую с порицанием, оно автоматически распространялось и на находящуюся рядом Мису, даже если она не проронила ни полслова.
«Какой никчемный человек. Я правильно сделала, что порвала с ним».
Если бы она продолжила встречаться с Кацуей, обязательно превратилась бы в такую же никчемную личность с одной лишь заботой: чтобы ее избранник пребывал в хорошем расположении духа. «Да-а, от меня сейчас осталась бы бледная тень», — сказала она себе и вздохнула с облегчением.
Когда Миса сообщила Кацуе о том, что намерена с ним расстаться, он учинил чудовищный скандал, а потом неоднократно заявлялся к ней домой. Миса догадывалась: будь Кацуя инициатором разрыва, все прошло бы гладко, однако он не мог примириться с тем, что бросают его.
Кацуя приезжал поздно вечером, кричал и молотил кулаками в дверь. Опасаясь рассердить соседей, Мисе приходилось впускать Кацую, и он избивал ее.
Терпение Мисы в конце концов иссякло, и, взяв с собой самое необходимое, она принялась кочевать по подругам — ночевала то там, то тут и отсутствовала дома по несколько дней кряду. Так продолжалось месяцев пять. Мисе не хотелось, чтобы в семье узнали о ее проблемах. Она ведь жила уже самостоятельно и не желала причинять родителям лишнего беспокойства.
Как-то раз по пути из колледжа домой Миса обратилась в полицию, но офицер в отделении не выразил особой готовности помочь. А уж когда она сообщила свой адрес, он и вовсе указал ей на дверь — мол, район, в котором она проживает, относится к другому участку. И потом, добавил офицер, без доказательств полиция мало что может предпринять. На вопрос Мисы, что считается доказательством, он ответил, что ей потребуется справка от врача. Данный вариант Миса отвергла — у нее попросту не было ни средств, ни времени обращаться в больницу каждый раз, когда Кацуя поднимет на нее руку.
Однажды ей все же удалось сфотографировать следы побоев на мобильный телефон, но Кацуя в свой очередной приезд нашел эти снимки, удалил их, а затем опять задал Мисе взбучку, припугнув: «Попробуй повторить, и я на тебе живого места не оставлю».
Попытки мирно завершить отношения не увенчались успехом, и в итоге Мисе пришлось звать на помощь Маюми, старший брат которой был первоклассным спортсменом, вице-капитаном университетской сборной по карате. Что немаловажно, Миса знала его с детских лет.
— Миса-тян — лучшая подруга моей младшей сестры, — начал разговор брат Маюми, когда Кацуя вошел в кафе в Умэде и сел за столик, за которым уже расположились Миса и Маюми с братом.
Единственное свободное место за столиком было в углу, и Кацуе ничего не оставалось, как занять его. Миса сидела от него наискосок, Маюми буравила Кацую свирепым взглядом. Ее брат сурово уставился на Кацую и продолжил:
— Миса-тян мне как младшая сестра. Будь так любезен, не создавай ей проблем. Тебе все ясно?
Кацуя — слабохарактерный человек, способный вымещать свою злость только на женщинах и предметах, — мигом спасовал под напором брата Маюми.
— Э-э… Да я вроде бы и не создаю… Она моя девушка. Иногда мы спорим и ругаемся, с кем не бывает?
— Кажется, Миса-тян уже сказала тебе, что желает расстаться. Верно, Миса-тян?
— Верно, — горячо кивнула та. — Я хочу прекратить наши отношения, Кацуя. Хочу, чтобы ты больше не вопил под моей дверью и не стучал по ней кулаками.
Брат Маюми выпрямился и замер. Словно по волшебству, он стал казаться выше и сильнее. Негодование закипало в нем, и Кацуя, ощутив это, затрясся от страха.
— Итак, отныне ты ее не беспокоишь. — Это была не просьба, а констатация факта. — Если тебе есть что возразить, обращайся ко мне. Загляни в додзё при университете и попроси позвать вице-капитана команды по карате. Там сразу поймут, о ком речь. Я продиктую тебе номер своего телефона, если нужно. — (Кацуя в панике замотал головой.) — В таком случае, пожалуйста, немедленно удали из памяти телефона номер мобильного и адрес электронной почты Мисы-тян. Ты, Миса-тян, сделай то же самое.
— Братец, — подала голос Маюми, — лучше пусть Миса заблокирует его на своем мобильном. Теперь мало кто запоминает телефонные номера, так что, если он позвонит, а она ненароком ответит, не понимая, что это он, ситуация может снова осложниться.
— Если это произойдет, я тотчас поспешу на помощь. Миса-тян, блокируй его номер сейчас же. А ты чего ждешь? — многозначительно обратился он к Кацуе, и тот без лишних слов стер номер телефона и адрес электронной почты Мисы.
Когда Кацуя ушел, Маюми повернулась к Мисе и сердито воскликнула:
— Как ты могла довести дело до такого состояния? Почему молчала?
— Прости! Мне не хотелось тебя волновать, и потом ты ведь по-прежнему живешь с родителями… Я боялась, что они свяжутся с моими и расскажут им обо всем. К тому же что толку было звонить тебе, ведь ты далеко.
— Саяма, по-твоему, далеко?! И вообще, где бы я ни была, я откликнусь на твой зов и приду на выручку! Кроме того, не забывай, что великое демоническое божество живет в Осаке! Давно могла бы использовать его как оберег от своего чокнутого!
— Так, это
