Леди Ди - Кристин Орбан
Он отвез меня в Бродлендс, дом дяди Маунтбеттена, где свою первую брачную ночь когда-то провели его родители. Он открыл дверь и, улыбаясь, пригласил меня в дом.
Телохранители остались на улице. Мы одни в этом доме с опущенными жалюзи; устроившись в гостиной, мы не ведем душещипательных бесед, не пьем шампанского – ведь мы и так пьяны, только не от коктейлей, а от какого-то странного чувства. Сняв свадебное платье, я приняла душ и нанесла на тело розовую пудру. Лак на моих ногтях цвета ангельской кожи: смотрится роскошно, но не привлекает внимания. Челка, на мой вкус, могла быть и покороче, но это решаю не я, все из-за шпилек и диадемы – разумеется, я не пыталась возражать. Мне двадцать лет, у меня светлая челка и розовый костюм, высокие каблуки и подвязки на ногах. Чарльзу тридцать два, он сидит и смотрит на меня. Гостиная – промежуточный этап перед спальней.
«Может, все-таки шампанского?» У меня и без алкоголя голова идет кругом. Но Чарльз настаивает.
Меня охватывает страх, и он не имеет ничего общего с тем, что я чувствовала перед церемонией. Это страх невинной девушки, которой предстоит отдаться своему новоиспеченному мужу.
Оказаться с ним один на один после столь многолюдной свадьбы еще страшнее. Это точно, я вся дрожу.
Его голос:
– Я уже говорил, что ты прекрасна?
Чарльз приглушает свет, сердце бьется в груди, как птичка в клетке, но в полумраке мне становится полегче. Когда мы стояли на балконе дворца, глядя на толпу, Чарльз сказал мне:
– Они хотят, чтобы мы поцеловались. Что думаешь?
Я ответила:
– Почему бы и нет?
Сейчас никакая толпа не ждет наших поцелуев. Мы одни в доме его дяди, и у нас впереди целый день.
Так почему бы не продолжить?
В наших взглядах виден отблеск ночных тайн.
Мы стоим, облокотившись о борт, на носу «Британии», мои волосы развеваются на ветру, люди на набережной приветствуют нас. Прислонившись к Чарльзу, я машу им рукой. Наши тени сливаются воедино. Мне хочется верить, что нашу пару окружает ореол света, мне хочется верить в наше прекрасное будущее.
Зеваки бросают мне цветы и оставляют подарки у трапа. Мимо проходит красивая девушка в блузке цвета соломы, пышной юбке и эспадрильях, и я понимаю, что выгляжу совсем не так стильно.
Чарльз шепчет мне на ухо:
– Вы не заметили: вон те два мальчишки в лодке беспрерывно смотрят на вас.
Неужели Чарльз ревнует? Похоже, я сплю…
– Хотите, я скажу им, что обнаженная вы еще прекраснее? Не хотите?
Воспоминания о прошедшей ночи смущают меня больше, чем его.
Чарльз целует меня в лоб. Неужели он меня любит? Он говорил мне об этом ночью? Да, думаю, да – на каком-нибудь полувздохе.
Всюду, на берегу и на палубе, раздаются аплодисменты: «Да здравствуют молодожены!» Я смотрю на Чарльза, теперь он мой любовник. Сколько гордости и преодоленного стыда в одной этой мысли: я познала тело этого мужчины, мягкость его кожи, я ласкала его, целовала его, я любила его ночь напролет. Нас обдувает ветер вечности. Я прижимаюсь к Чарльзу, чувствую тепло его тела и повторяю про себя простую истину, которая занимает мысли всех девушек после их первого раза: «Я стала женщиной». Мне хочется, чтоб он увез меня на необитаемый остров, где мы останемся одни. Но вот появляются его друзья с бутылкой шампанского: «Ну вы теперь как неразлучники…» Они окружают нас, Чарльз смеется и высвобождается из моих объятий, чтобы присоединиться к ним; его ждут другие развлечения, например книги, ведь он взял с собой целую библиотеку, а еще набор для живописи.
К нам подошел капитан, чтоб прочитать небольшую лекцию о геополитике на Гибралтаре – он очень гордится этим британским владением – и предложить искупаться, пока мы не подняли якорь. Я ныряю как настоящая спортсменка и намерена покрасоваться перед ними.
Жизнь прекрасна, я вышла замуж за любимого мужчину – мне до сих пор не верится, что Чарльз теперь мой муж! Он предложил посмотреть на корабле свадебную съемку, «вспомнить этот невероятный день», – как он сказал. Все кажется таким нереальным: Нэнси Рейган, принцесса Грейс, поцелуй на балконе, ночь в его объятиях… Я словно восковая кукла, он идеален в роли принца и будущего короля. Все это было чересчур, я не справлялась с бурным потоком гостей, родственников, трудностей, которые предстояло преодолеть, ночи, которая неумолимо приближалась и в конце концов обрушилась на нас как цунами. Как я могла прожить эти эмоции всего за один день? На бесконечном пути к алтарю мне слышался голос руководителя репетиций… Папа держался с достоинством, мама смахнула несколько слезинок.
Что же до родителей моего мужа, то они специалисты по церемониям. Они сохраняли полную невозмутимость – интересно, какие чувства скрывались за этой холодной маской?
Чарльз теперь заново проживает этот день, сидя перед экраном, когда волнение поутихло. Он тоже не до конца верит в реальность произошедшего. Ему нужно немного отойти, посмотреть на церемонию со стороны: слишком много гостей, много эмоций. Я успешно сдала самый сложный экзамен в своей жизни и теперь могу спокойно дышать, танцевать на палубе, нырять с корабля, быть рядом с Чарльзом, наконец! Быть с ним здесь, на «Британии», под средиземноморским солнцем, а потом в нашем доме в Хайгроуве у камина – какое счастье! Чарльз поклялся мне в любви и верности перед Робертом Ранси, главой англиканской церкви, архиепископом Кентерберийским. Почему бы не поверить ему? Меня переполняет радость. Я первая прыгнула в море. Вода теплая, под стать погоде. Гости последовали моему примеру: женщины стараются не испортить укладку, а мужчины прыгают бомбочкой.
Каждый вечер люди в парадной одежде собираются на пышный ужин. Горничная оставляет у меня в каюте программу круиза, расписанную по часам. Встречи проходят внутри и снаружи – в зависимости от погоды, в приложении расписан график приездов и отъездов гостей… Каждый день занимает отдельную страницу.
Каюта Чарльза находится прямо напротив моей. В ней есть спальня, гостиная, письменный стол, на котором лежат книги Карла Густава Юнга и Лоренса ван дер Поста, но подразумевается, что принц будет спать у меня. Поэтому среди туалетных принадлежностей я нашла мужской халат и тапочки его размера. Ванну можно принимать только во время стоянок, так что, когда мы бросаем якорь где-нибудь у берегов Сардинии, я тут же погружаюсь в благоухающую воду. В 19:15 на корме подадут аперитив, в 20:00 на первом этаже будет ужин.
Мои волосы еще не успели высохнуть и слегка вьются после ванны, когда Чарльз стучится в дверь моей каюты. Время
