Леди Ди - Кристин Орбан

что это лучший день в моей жизни. Я толком не смогу его осознать. Кто способен пережить событие таких чудовищных масштабов, сохраняя при этом ясную голову, не допуская, чтобы перегруженный разум, затуманенный страхом, притупился, чтобы справиться с происходящим? Слишком много эмоций для человека, который во всем видит повод для радости, удивления и надежды. Улыбка застывает на лице, эмоции переполняют меня, поспешно сменяя друг друга. В лучшем случае побегут слезы. Если не заледенеют внутри. Мне было четырнадцать, а Ферги – пятнадцать, когда мы познакомились: именно я представила ее принцу Эндрю, когда она меня попросила. Это самый радостный человек из всех, кого я знаю. Скоро настанет ее черед выходить замуж, и она будет искриться от счастья. У нее получится. У меня же пока только один вопрос: что я здесь делаю?

В последний раз я ем сконы в постели как незамужняя женщина. На улице лето, прекрасный июльский день, из открытого окна доносится пение птиц, зеленые попугаи прилетели поприветствовать меня, один из них что-то прокричал – предупредил меня об опасности? Лесные животные предупреждают гномов о появлении колдуньи, когда Белоснежка остается одна… Мне бы тоже хотелось остаться одной, чтобы спокойно уснуть, чтоб обо мне все забыли. Если бы только я умела летать, я улетела бы вместе с попугаями, приветствуя в своей ночной рубашке весь мир, – какой прекрасный трюк, чудесная попытка побега.

Правда, парикмахеры, портные и визажисты все равно бы поймали меня, вооружившись ножницами и щипцами для завивки. Скоро все они будут здесь, на меня наденут тяжелую корону, и я буду тащить за собой семь с половиной метров вышитой ткани: жертва, попавшая в кружевную сеть, пойманная на глазах у восьмисот пятидесяти миллионов телезрителей.

Я спокойна – убийственно спокойна. Может, так проявляется страх артиста, страх Мэрилин Монро перед кинопробами? Мне тоже пришлось репетировать, играть телом, отмерять шаги, учить свою роль… Но мои слова будут совсем неискренны, равно как и слова Чарльза.

Горничная набирает мне ванну. Кевин Шэнли, мой парикмахер, ждет меня в гостиной вместе со стилистами Дэвидом и Элизабет Эмануэль. Платье пышнее, чем мое свадебное, сложно себе представить… И мне придется нести на себе всю эту гору.

Все вокруг подавляет меня своими масштабами: замки, почести, которыми осыпают мою новую семью, их друзья, короли, королевы, президенты разных стран со своими телохранителями, поварами и водителями. Все это мне не по размеру. Ни 775 комнат Букингемского дворца, ни мой шлейф. Сколько километров тафты ушло на мое платье? Сколько килограммов жемчужин? Сколько нам понадобилось репетиций? Меня не покидает ощущение, что я по-прежнему сдаю какой-то экзамен, вся эта грандиозность только угнетает меня.

Мой будущий муж – человек необыкновенной величины.

Хрустальная карета покинула дворец королевы-матери и направилась в Кларенс-хаус.

Отцу нездоровилось, и он с трудом поднялся с постели – но разве можно пропустить свадьбу своей дочери с принцем Уэльским? Ровно в 11:20 карета должна остановиться у собора Святого Павла. Отец сжимает мою руку. Но этого недостаточно, чтобы меня успокоить. На моей голове тиара и фата, в руках – каскадный букет из лилий, гладиолусов, роз и орхидей. По королевской легенде, я должна выглядеть счастливой.

Я вышла из кареты – не без посторонней помощи из-за объемного платья, шлейфа и тяжелого букета. Под руку с отцом я не спеша прошла по собору: несмотря на фату из ирландского кружева, закрывающую мое лицо, вдалеке сквозь белую вышивку я вижу Чарльза, который стоит у алтаря в парадной капитанской форме и смотрит на меня, не отрывая глаз.

Я медленно двигаюсь навстречу своей судьбе, мой больной отец и огромный шлейф – самый длинный за всю историю королевской семьи – не позволяют мне ускорить шаг. Я прохожу вдоль скамей, на которых теснятся королевские особы, главы государств, правящие семьи, мужчины во фраках и женщины в шляпах – три с половиной тысячи гостей, которые наблюдают за мной, затаив дыхание.

Я же ищу глазами только одного человека: Камиллу. Мне хочется, чтобы мое предчувствие обмануло меня и ее здесь не оказалось. Но что-то подсказывает мне, что она здесь, я чувствую на себе ее взгляд, вряд ли она способна устоять перед соблазном присутствовать на королевской свадьбе, даже если жених – ее бывший любовник. Мой пульс ускоряется, и вот сквозь фату я замечаю ее сосредоточенное лицо прямо в третьем ряду. А я ведь просила Чарльза не приглашать ее, он мог бы объяснить миссис К., что ее присутствие в такой день неуместно, что ей лучше уступить хотя бы на этот раз. «Сказочная свадьба» – как бы не так. Прошлое не дремлет. Миссис К. никогда не склонит головы. Несмотря на множество гостей, избыток чувств, тяжелую тиару, несмотря на тепло руки отца, на близость алтаря, архиепископа Кентерберийского и Чарльза в капитанском мундире, я вижу только ее. Ее образ разъедает мне глаза и причиняет почти физическую боль.

Меня охватывает предчувствие: в этот момент я точно знаю и ничего не могу поделать, знаю, что Чарльз всегда будет слушать ее, а не меня. Ее присутствие здесь – прямое тому доказательство. Она его не отпустит, это очевидно.

Архиепископ улыбается мне, папа сжимает руку – вот-вот он оставит меня и вверит Чарльзу. Я перехожу от Спенсеров к Виндзорам, от своего отца к своему мужу. Чарльз задумчив: отныне я предоставлена ему и его семье, его истории, его жизни, душе и телу. Я одновременно и шанс, и ловушка, ведь нам придется оправдать всеобщие надежды. Как тут не волноваться?

Чарльз забыл поцеловать меня в церкви. Мы испортили момент, но нас все равно поженили – на счастье или на беду.

С колокольни собора Святого Павла и всех столичных церквей разносится звон, всюду слышатся аплодисменты: теперь мы муж и жена. Балкон Букингемского дворца украшает пурпурная ткань с золотистой бахромой, я легонько машу толпе – это несложно, самое трудное уже позади – Чарльз целует мою руку, а потом и губы.

Идиллия.

Вот так и рождаются сказки.

Торжество окончено, мы заезжаем в Букингемский дворец, чтобы переодеться, и отправляемся на вокзал Ватерлоо. Там нас ждет королевский поезд. В этот раз роль блондинки достанется мне. Барби до кончиков ногтей, я одета в розовый костюм и розовую шляпку. Чарльза одели в серое. Овации, конфетти и разноцветные воздушные шары – все для just married[14], толпа провожает нас.

Я была готова поспорить, что Чарльз отлично провел этот день. И не ошиблась: ему показалось, что время пролетело слишком быстро, и его тронул интерес, проявленный к нам британским народом.

– А как у тебя? – спрашивает он в ответ.

Я боялась этого вопроса. Мне не хочется его разочаровывать, но