Леди Ди - Кристин Орбан
Время на исходе, мне нужна женская поддержка.
На помощь приходят мои сестры.
– Помогите мне сбежать, мое имя помаячит в заголовках газет, и все про меня забудут. Королева найдет сыну другую невесту или великодушно позволит жениться на Камилле. Чарльз любит миссис К., у меня даже есть доказательства.
– Королевишна, уже слишком поздно. Тебе больше некуда отступать, твое лицо украшает все чашки в нашем королевстве.
У меня сжимается желудок. Мое лицо украшает чашки?.. Я разрушила свою жизнь ради кружек?
– Я попала в ловушку, Чарльз погубит меня… Мне нужно выбраться.
– Это свадьба века, миллионы телезрителей будут наблюдать за церемонией в соборе Святого Павла. Можно бросить одного мужчину, но не восемьсот миллионов телезрителей! Даже не думай об этом.
– Чарльз любит другую женщину – я не знала об этом.
Лежа на кровати со скрещенными руками, я напоминаю куклу на шарнирах: голова повернута в одну сторону, ноги в другую, одна пятка свешивается с кровати, туфли расстегнуты… Мое дыхание шумно и прерывисто. С самого начала миссис К. портит все наши лучшие моменты с Чарльзом – если только их не портит сам Чарльз. Сомнения усиливаются: когда принц вернулся из Клостерса, его не было два дня – где он их провел?
Я должна буду предстать перед «всем миром», как выражается мой телохранитель. Мне трудно понять, что такое «весь мир».
Родители Эльзы, разорившись, отправляют ее просить денег у старого извращенца… Ей придется согласиться и преодолеть этот стыд.
В свадьбе с принцем Уэльским, как правило, нет ничего стыдного – но это только если принц тебя любит. Стыд приближает меня к Эльзе, пусть он и совсем другой природы.
Разрушить свою жизнь из-за дурацких чашек – а ведь сколько девушек сочли бы это за честь. Если б только они знали! Жизнь, о которой они мечтают, – как гобелен на заплесневелой стене. Но кто откажется от почетной судьбы будущей королевы? Нерадивая ученица, я должна найти в этом хоть какую-то радость. Пусть эта доля немного потешит мое самолюбие.
Через три дня я стану куклой Барби, переодетой в свадебное платье. Марионеткой. Мне все еще трудно это осознать, меня будут чествовать незнакомцы, мои недоверчивые сестры, воодушевленные родители и злобная бабушка. И вот на глазах у всей этой публики я буду идти с улыбкой на губах, под руку с принцем, который меня не любит.
Я размышляю: «И ведь никто не заметит подвоха. К тому же я блондинка…» Быть блондинкой – значит родиться с золотом и солнцем в волосах, это цвет легких и радостных женщин. Мэрилин осветляла свои каштановые волосы, чтобы соответствовать этому образу, но темнота все равно вышла на поверхность. Мне это не грозит, ведь я блондинка от природы.
Если бы я спаслась – какой грандиозный финал это мог бы быть! Как в кино, этакий «Выпускник»! Диана Спенсер превращается в Кэтрин Росс – для нее никогда не бывает «слишком поздно». Она посылает к черту эти пресловутые чашки и освобождается от предстоящего плена.
Оказавшись у ступеней собора, я приподнимаю свадебное платье и, несмотря на каблуки, убегаю прочь, запрыгиваю в первый же автобус и машу из его заднего окна всем этим родственникам и мировой элите. «Миссис Робинсон» – кричат мне отовсюду, а Дастин Хоффман ждет меня в автобусе. Ах, если бы я была на такое способна… и если б Дастин действительно меня ждал.
Моя семья будет отвергнута. Она не разорится, как отец Эльзы, но на восьмого графа Спенсера и всех его потомков ляжет клеймо позора.
Эльза не спасается, она мужественно терпит. И мне, в свою очередь, придется терпеть. Я не могу сбежать с церемонии и унизить свою семью. Обычно в соборе Святого Павла устраивают похороны, но Вестминстерское аббатство недостаточно просторное, чтобы разместить там весь мир. Суеверные люди скажут: не к добру.
Эльза думает: «Но, Эльза! Эльза, кем ты себя воображаешь?» Вот и я так думаю: «Диана, кем ты себя воображаешь?» Дело, правда, в том, что никем: в этом-то и проблема. Я выхожу замуж за будущего короля, я блондинка и, в отличие от миссис К., даже некрашеная, но я никем себя не воображаю – ни Мэрилин Монро, ни героиней кино, я всего лишь мисс Спенсер, безработная помощница воспитательницы. Но как только мне на голову возложат корону, никто не поверит, что я могу быть несчастна.
Королева-мать намекнула мне на важную истину: отныне я принадлежу их семье, она не сказала, что я принадлежу Чарльзу, меня выбрали они, а не он. Завтра я выйду замуж за их семью.
А ведь решение выйти замуж за человека, зная, что он любит другую, могло принадлежать не наивной овечке, а расчетливой карьеристке, этакому Макиавелли в юбке. Для этого нужно обладать недюжинным хладнокровием. Какое испытание – понять все это накануне свадьбы! Оставшись в одиночестве, я начинаю смеяться как Эльза: «Ха-ха-ха!» Горький смех поражения разносится по моей комнате.
Я добровольная жертва! Жертва собственной слабости, собственных амбиций, никто не станет меня жалеть, даже Сара – она ведь меня предупреждала. Я сама «сунула голову в пасть тигра».
Никто не поверит слезам принцессы.
Если Чарльз продолжит видеться с миссис К., я заведу себе любовников, стану их коллекционировать, все они будут красивы и внимательны ко мне, будут часто звонить и писать, а я – обожать каждого из них, ведь, став принцессой Уэльской, я с легкостью добьюсь успеха у мужчин.
Я буду одеваться у самых дорогих кутюрье, заказывать браслеты в Garrard & Co – гораздо красивее, чем у миссис К. Я стану главной клиенткой этого ювелирного дома, буду тратить королевские миллионы и танцевать со звездами, с самим Траволтой, пытаясь заглушить свою боль. Я снова стану заниматься чечеткой или пойду на балет, буду стоять на пуантах и делать антраша под музыку из «Лебединого озера» – все эти упражнения, как говорит Эльза, помогают «сбросить душевное напряжение». Я буду путешествовать по миру на Embraer Legacy 600 – личном королевском самолете, побываю в миланском Ла Скала, на Зальцбургском фестивале, увижу балет Нью-Йорка: мое постройневшее тело заметят во всех художественных галереях, на всех приемах, куда меня пригласят.
Никто, кроме принца Уэльского, меня пока еще не целовал. Чарльзу придется научить меня всему.
Свадьба будет нашим тринадцатым свиданием, а еще между нами тринадцать лет разницы. Хороший это знак или плохой – я запрещаю себе быть суеверной! Я думаю об Эльзе, Эльза разрывалась между дочерней любовью и нежеланием подчиняться. Я разрываюсь между нежеланием подчиняться и государственным долгом. Но, отказавшись покориться, я не
