Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
Иногда к ужину приходили гости. Мистер Непристойность восседал на одном конце дубового стола, внимая разговорам темнокожих гостей о коммунизме, истинной любви, смешении рас. Некоторые женщины носили длинные золотые серьги. Некоторые мужчины – остроносые туфли. До сих пор мисс Плосколикая представляла себе иностранцев по фильмам. Правда, она не сталкивалась с их ужасными манерами, например с тем, как они отламывают куски хлеба пальцами. Сочное рагу с чесноком и заварной крем с пенкой не всегда приходились по вкусу и ее желудку. За ужином обычно следовали шумные отрыжки. Мисс Плосколикая радостно присоединялась к гостям. Хотя иногда она и нервничала, как из-за сочной смеси блюд, так и из-за содержания и темпа разговоров, к мистеру Непристойность к тому времени она уже прониклась доверием. Какие бы ни были гости, он всегда был безупречен и аккуратно застегнут на все пуговицы. Ее уверенность росла, когда она видела в папке отпечатанные на мимеографе страницы, которые мистер Непристойность часто носил с собой и читал даже за обеденным столом. Хороший признак, в этом есть система, отмечала она.
Приветливые, готовые веселиться по поводу и без, так думала мисс Плосколикая о гостях. Когда за столом по кругу пускали похабные гипсовые статуэтки, сосед, войдя в раж, пихал ее в пах. Иногда двое гостей исчезали под столом, который содрогался, пока раскрасневшаяся и взлохмаченная пара не возвращалась на место.
Поняв, что мистер Непристойность хочет похвастаться ею перед друзьями, мисс Плосколикая решила держаться как можно дружелюбнее. Когда-нибудь научусь всему, чего бы он ни попросил, размышляла мисс Плосколикая.
– Хорошая у вас дамочка, – заметил один из его темнокожих приятелей, которого все звали Честный Эйб. Он стряхнул пепел от сигары в позолоченную диафрагму, служившую пепельницей, и откинулся на спинку стула.
– Бери, – добродушно махнув рукой, ответил мистер Непристойность.
И записал что-то в папке.
– Ну, не знаю, – ответил Честный Эйб, задумчиво почесывая бородку.
«Неужели такой большой Честный Эйб боится стройного мистера Непристойность?» – подумала мисс Плосколикая. Или дело в ней и она ему не нравится?
– Лицом малость не вышла… К тому ж белые женщины не нашей крови, а это вредно для здоровья. Так учит Пророк.
Вот всё и выяснилось! К глазам мисс Плосколикой подступили слезы.
– Эйб! – угрожающе повысил голос мистер Непристойность.
– Да, мистер Непристойность. Я хочу сказать, я не прочь, босс. Я имею в виду «согласен», сэр.
Честный Эйб устало поднял из-за стола грузное тело, роняя салфетку и рассыпая на пол хлебные крошки.
– Ну что, дамочка, поглядим, что у нас получится. Тебе это повредит не больше, чем мне, – усмехнулся он.
Мисс Плосколикая нетерпеливо вскочила. В животе слабо покалывало. В уши, то подстрекая, то предостерегая, шептали духи Джеймса Фенимора Купера и Бетси Росс[38].
– Это мой долг? – спросила она мистера Непристойность, желая развеять последние сомнения, омрачавшие ее идеальную решимость. – Я имею в виду национальную волю. Национальную цель. Национальный вопрос.
– У тебя свои обязанности, – холодно отозвался мистер Непристойность. – Это, в конце концов, американская дилемма.
Он что-то пометил в папке и повернулся к гостям.
Честный Эйб осторожно снял темно-бордовый бархатный пиджак и повесил его на спинку стула, потом отстегнул транзисторный приемник, прятавшийся под мышкой.
Так вот откуда доносилась музыка, догадалась мисс Плосколикая.
Их единение состоялось в ванной, белую эмалевую гладь которой задрапировали яркими, будто шатер шейха, банными полотенцами веселой расцветки – синими и фиолетовыми, коричневыми и желтыми. Краны кто-то благонамеренно, а может, даже благоговейно накрыл звездно-полосатым флагом.
«Да, они на самом деле пахнут по-другому, – успела хладнокровно заметить мисс Плосколикая. – Но запах сильный и приятный. И чего я их так боялась, когда поздно вечером забежала в кондитерскую за пачкой сигарет Luckies или детстве на балконе кинотеатра, когда тот великан сел рядом?»
В киножурналах показывали, как они бастуют и бросают камни на грязных улицах. Она пугалась. Казалось, их было так много. Но поодиночке они не такие уж страшные, когда сталкиваешься с ними лицом к лицу. И они, конечно, достойны получить все права, заключила она.
* * *
День сменялся ночью, за которой в свою очередь наступал новый день. Все они были полны безудержных удовольствий, и мисс Плосколикая иногда сомневалась, что по-прежнему соответствует своему имени. Однако мистер Непристойность был суровым наставником. Он не разрешал ей приближаться к зеркалу, отказывался отвечать на вопросы о внешности, способностях и судьбе.
Она ни разу не вспомнила о матери, вдове инженера-железнодорожника, ныне живущей в Сент-Луисе, и не послала ей открытки. Очень редко думала о Джиме и детях. Интересно, продал ли он ее автомобиль? Зачем держать две машины? Но возврата не было.
– У вас есть власть, – сказала она однажды мистеру Непристойность. – Но почему люди вас боятся?
В уши, то подстрекая, то предостерегая, хрипло шептали духи Генри Адамса[39] и Стивена Крейна[40]. Вряд ли задавать вопросы запрещено? Мы ведь в свободной стране.
– Я имею в виду, как же вы так легко уговорили Джима меня отпустить?
Глубоко погрузившись в нее, мистер Непристойность оставил вопрос без ответа. Он просто накрыл ее оживленное лицо подушкой.
Она сбросила подушку.
– А Честный Эйб? – спросила она, глядя в его спокойные, безразличные глаза. – Он-то чего боится? – (Молчание.) – Он будет побольше… повыше вас.
Мистер Непристойность продолжал обследовать ее тело. Внезапно поднялся сильный ветер, предвещавший недоброе. Где-то хлопнул о стену ставень.
Мисс Плосколикая начала отвлекаться. На тумбочке пила из лужицы холодный кофе муха. Потом ее внимание привлек ярлычок на новых бежевых бриджах, брошенных на пол. Потом ей стало интересно, указан ли мистер Непристойность в телефонном справочнике.
– Не отвлекайся, – рявкнул он, отодвигаясь от мисс Плосколикой, поворачиваясь на бок и слегка посыпая ее тело сахаром.
– Я не отвлекаюсь.
– Не ври. Отвлекаешься.
– Но если мне в голову пришла какая-то мысль? Кто сказал, что я должна всё время думать об одном и том же? Разве мысли мешают делу?
– Послушай, – сказал он, – это не ритмическая гимнастика.
– Я не знаю, что это такое, – отпарировала она, – но это же и не подневольный труд.
– Не строй из себя святую невинность! Эти люди здесь не просто так.
Сквозь жужжание мух на груди мисс Плосколикая уловила хриплое сопение. В коридоре за открытой дверью играли в бридж четверо лейтенантов военно-воздушных сил.
– Я их не заметила, – запротестовала она.
Мистер Непристойность глухо заворчал.
– Честно, не заметила.
