Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

Тео любил свою работу. Она появилась у него недавно и некоторым и работой-то не казалась. Он болтал с людьми в баре, смешивал коктейли, а после полуночи мог выпить и сам. Федору не нравилось просыпаться утром с тяжелой головой. Тео это веселило.

До Известия дела в баре шли неважно. Алкоголь — развлечение уходящего поколения, представители которого редко заказывают больше одного бокала. Но трепаться с ними Тео всегда нравилось.

После Известия в баре стало поживее. Тео говорил, что люди стали меньше волноваться о пивных животах и больше бояться оставаться дома вечерами. Но атмосфера изменилась. Раньше в барах обсуждали новости и сплетни, теперь же все разговоры стали пресными. Разговаривать о чем-то актуальном горожане побаивались. То ли старались следовать рекомендациям Мэрии, то ли и так все было понятно — зачем говорить? А может, слишком непонятно, чтобы признаваться в этом кому-то еще?

Завсегдатаи теперь пили молча в своих углах, те, кто хотел общаться, садились за стойку и выступали в жанре «Передачи воспоминаний» с Городского радио. Тео часто так и говорил им, типа, звоните на радио, такая классная история.

Люди рассказывали, кто и куда ездил до Известия, кто чем занимался. Вдруг выяснилось, что кому-то было важно ездить в другие города на выставки, на театральные премьеры, на какие-то перформансы, кто-то вспоминал походы в горы, кто-то — отдых на море. Люди скучали по виндсерфингу, по бердвотчингу, по трейлраннингу. Тео про многие из этих развлечений раньше и не слышал. И даже сомневался, что люди действительно делали все то, чего им сейчас, типа, так не хватает.

Иногда Тео раздражался, что гости перетирают одно и то же по кругу. Иногда сам по несколько раз пересказывал разговоры Федору и Марго, чтобы их развлечь. Он чувствовал, что, в отличие от Федора, каждый день смотрит на работе в прошлое, и грустил от этого не меньше.

В баре было пусто. Тео решил протереть столы и бокалы, но это не помогало — он думал о Марго. Она не пришла домой накануне. Им сообщили из ее сраного Центра, что с ней все окей, но он все равно психовал.

Из них троих она была самой взрослой, самой стабильной, ее рациональность в принятии каких-то вещей его бесила. «Вас двое? Интересно… Давайте знакомиться». «Я люблю и тебя тоже». «Все когда-то заканчивается. Правда, ты же не думал, что будешь жить вечно?» «Давайте не будем переживать из-за решения, которое мы не можем изменить?»

И вроде он был рад их отношениям, но иногда ему хотелось быть одному, он капризничал и бунтовал. Это было тяжело и для Федора, и для Марго, но он ничего не хотел делать с собой. Ему казалось, что они его просто не понимают. Особенно когда он пытался впасть в непрекращающуюся истерику и запой и уверял, что это его право.

После Известия он сам перестал себя понимать. Раздражение усилилось, но при этом он стал любить их сильнее. Раньше он настаивал на том, чтобы они с Федором делили пространство, давали друг другу время и ощущение свободы. Как он думал. Теперь он втайне готов был проводить с ними каждую минуту. Не ходить на работу, не делать ничего своего, не разлучаться. Ходить за ними, как тревожная собачка.

Их жизнь уже была устроена как-то по-другому. И он не мог нормально объяснить свои чувства или боялся, что Федор и Марго, более самостоятельные, откажут ему… Раньше он, наоборот, бунтовал, требовал личного пространства, времени на себя. Однажды даже заявил, что поедет в отпуск без них, один. Физически поехать совсем один он не мог, конечно, но Федор согласился и целую неделю никак не давал о себе знать, не вмешивался, даже когда Тео специально напивался, прыгал пьяным в бассейн, приставал к незнакомцам. После отпуска Тео сказал им, что отлично провел время, почувствовал себя свободным и счастливым человеком. Наконец-то!

Но сейчас он не хотел никакой свободы, он скучал. И когда с Марго случилось что-то там на работе, ему стало стремно до тошноты. Вдруг ее уже нет? Как они останутся вдвоем с Федором? Зачем им оставаться?

Прожекторы и фонари в Городе начали гаснуть — теперь это было сигналом о начале ночи. Тео понял, что скоро ему нужно будет пойти домой, от этого стало страшнее, в голове начала биться мысль «вдруг ее не будет там снова».

Когда улица погрузилась в темноту, Тео заметил в одном из окон слабые и теплые блики. Он вышел — это был пожар. Так глупо — пожар. Зачем? Пиздец… Хоть бы все сгорело уже, только не чувствовать ничего! Он не стал закрывать бар и пошел на непривычное естественное свечение. Горела булочная на соседней улице. Горожане вышли, чтобы смотреть на огонь и на работу пожарных. Федор вернулся. Тео сказал, посмотри, как красиво. Страшно и красиво. Может, мы умрем так же…

…Надеюсь, что никто не умер!..

…Какая теперь разница. Не умер сейчас — умрет завтра или когда там… Я боюсь, Федор…

…Я знаю. Я тоже боюсь…

…Но что нам делать? Я не хочу умирать!..

…Мы бы все равно умерли…

…Я иногда думаю, было бы лучше, если бы все произошло спонтанно. Чтобы мы не знали, не готовились, ничего не чувствовали…

…Я знаю. Я тоже так думаю. А что, если представить, что мы ничего не знаем?..

…У меня не получится…

…У меня тоже…

…Как ты думаешь, Марго сегодня вернется?..

* * *

В булочной было еще чернее, чем вокруг, пусто и пахло костром, в который кто-то бросил муку. Представительница пожарных радостно объявила, что внутри никого не было. Но где арендаторка помещения, никто не знал. Соседи переговаривались, взбудораженные от любопытства и ощущения причастности.

Мэр провел внеочередную встречу с министрками в переулке за оцеплением. Было принято решение поделить Город на зоны, собрать добровольцев из числа неспящих зевак и начать поиски.

Свет в Городе снова включился. По радио в экстренном ночном эфире коротко и расплывчато рассказали о происшествии. Оказалось, пропавшая владелица булочной сама работала на радио — вела «Кулинарный час», который многие слушали и любили, а некоторые даже пытались воспроизвести рецепты на своих кухнях, не очень для этого приспособленных.

В эту ночь Город не спал не из-за бессонницы.

Министрка коммуникаций со своей группой обходила юго-восток, Министрка транспорта с добровольцами на велосипедах и самокатах объезжала бывший торговый квартал, Министрка здравоохранения обследовала правый берег реки. Министрка пригородов плохо знали Город, поэтому вызвались обследовать берег Озера.