Час тьмы - Барбара Эрскин
Мальчики, бегая по полям, покрывались загаром и укрепляли здоровье. Здесь, в Суссексе, они ладили лучше всего, поскольку тут не было Эдди, который настраивал детей друг против друга. Джонни забывал, что он старший, забывал о неприязни к младшему брату и, кажется, наслаждался его компанией. Они одалживали у соседей Рейчел пони и, привязав к седлам корзины для пикника, ехали гулять по Даунсу, оставив Эви рисовать и разговаривать с матерью один на один.
Рейчел вся высохла. Время от времени ее дикий плач и лихорадочное возбуждение ужасали Эви, но мальчики воспринимали перемены настроения бабушки спокойно, ведь такой они ее и знали.
Однажды в сырой августовский день сосед повез Джонни и Джорджа в парк аттракционов в соседнюю деревню, а Эви, с удовольствием отдавшись работе, рисовала в мастерской тревожное грозовое небо, похожее на то, какое видела за окном. На ней были хлопковая рубашка и широкие брюки, в волосах, теперь коротких и кудрявых, выделялись яркие синие пряди, отодвинутые со лба испачканными краской пальцами. Художница отошла от мольберта, чтобы оценить свою работу, и вдруг услышала снизу материнский крик. Уронив кисть, Эви ринулась к двери.
– Ральф, Ральф, пожалуйста, подожди! – летел на чердак голос Рейчел, когда Эви мчалась по лестнице. – Мой дорогой, подожди меня.
– Мама? – Эви вбежала в кухню. – Что с тобой?
– Он снова приходил. – Рейчел стояла у стола, слезы текли у нее по щекам. – Ах, Эви, почему он не хочет задержаться и поговорить со мной?
Эви обняла мать, поразившись, как та похудела.
– Не знаю, – прошептала она.
– Сын хочет мне что-то сказать. Я чувствую, как он несчастен. Он не может обрести покой. – Рейчел подняла на Эви переполненные слезами глаза.
Эви вздохнула.
– Нужно смириться, мама. Следует его отпустить.
– Но в том-то все и дело! – Рейчел сердито высвободилась. – Как ты не понимаешь? Ральф не может уйти, пока не расскажет нам, почему так несчастен! – И она выскочила из кухни.
Эви долго стояла задумавшись и наконец повернулась к двери. Ральф стоял около стола и смотрел прямо на сестру.
Люси еще раз перечитала отрывок, отложила дневник и уставилась в стену. Значит, Ральф навещал ферму Бокс-Вуд уже тогда.
Вторник, 17 сентября, до полудня
Люси увлеченно проработала еще пару часов, как вдруг в дверь позвонили. Она оторвалась от экрана и прислушалась. Хью и Мэгги уехали рано и вряд ли уже вернулись. Звонок повторился. Люси отодвинула стул и встала.
На крыльце спиной к двери стоял Майк, глядя на верхушку дерева. Люси подмывало захлопнуть дверь, пока он не повернулся, но было уже поздно: он обратил к ней изумленное лицо.
– Я думал, ты уже вернулась в галерею.
– Жаль, что разочаровала тебя.
– Нет-нет, Люси, прости, прозвучало неудачно. Я надеялся тебя увидеть, но хотел посоветоваться с Хью и Мэгги, как лучше это сделать. Теперь ты застала меня врасплох. – Он нервно ей улыбнулся. – Я должен извиниться перед тобой. Я виноват.
Она удивилась.
– Нет, это моя вина. Я тебе не доверяла, и это непростительно.
– Можем начать все сначала?
Люси улыбнулась.
– Я бы очень этого хотела.
– Хорошо. Потому что, если я вернусь домой не помирившись с тобой, Долли меня убьет. Она заявила, что я хреново разбираюсь в людях, из чего проистекает и следующая моя проблема: Шарлотта.
– Ты ей веришь?
Они прогуливались по саду под мягким осенним солнцем, и Майк рассказывал Люси про последние угрозы Шарлотты.
– Если честно, то да. Долли помнит дипломат. Она решила, что я отдал его тебе, а я его даже не видел. Меня беспокоит, что он находился в спальне, – значит, там лежали особенно ценные бумаги. Ума не приложу, как Кристофер их проморгал.
– И там могут найтись документы, содержащие сведения о более поздних годах. Я в целом обрисовала жизнь Эви до того времени, когда они с Эдди переехали в Лондон. Джордж кое-что мне рассказал, но остается большой пробел. От того периода сохранилось очень мало картин. Куда же они делись? Какие-то работы она продала через Дэвида Фуллера, то есть произведения разошлись по частным коллекциям, но вот что интересно: перестала ли Эви рисовать совсем, когда поселилась в Лондоне? По нескольким письмам я сделала вывод, что Эви не хотела уезжать из Суссекса. Даунс служил ей вдохновением. А если у нее были скандалы с Эдди из-за его нежелания выдавать ей деньги, возможно, она объявила забастовку.
– Она всегда была известна как художница Суссекса, тут ты права, – задумчиво произнес Майк, – хотя рисовала и Хэмпстед, когда они там жили.
Возникла неловкая пауза.
– Кстати, Ханна уехала домой, – обронила Люси после того, как молчание стало мучительным. – Оказывается, она сбежала от родителей, потому что столкнулась на чердаке с призраком. Он появился возле картин Эви, которые Кристофер забрал из дома отца, и, Майк, девочка узнала привидение. У твоей матери в столовой висит портрет Эдди, и, говорят, Ханна испугалась до смерти, увидев его. – Люси бросила взгляд через плечо на дом и понизила голос, словно их могли подслушать. – Она была в ужасе.
– То есть призрак – это Эдди? Мой дедушка? Я подумал о нем, когда ты упоминала о злом нраве духа. – Майк смущенно помолчал. – Но ты ведь говорила, что видела Ральфа.
– Да, – кивнула Люси, – но другой, свирепый призрак никогда не являлся мне воочию, я только чувствовала его присутствие и наблюдала плоды его гнева. И вот еще что: мне не удалось увидеть ни одной четкой фотографии Эдди. Есть довольно много старых снимков, но все они размытые. Я хочу посмотреть на портрет в доме твоей матери. Как ты думаешь, она не будет возражать? Это ведь работа Эви?
– Не знаю. Если честно, я не помню такой картины. – Майкл немного подумал. – Может, поедем и посмотрим?
– Прямо сейчас?
– Если ты не против. Пора разобраться до конца, Люси. Меня достала эта история. – Он провел рукой по волосам. – Я никогда не встречал привидений в Роузбэнке. Во всяком случае, хотелось бы так думать. Хотя там очень сильно присутствие Эви. Однако она не призрак. Бабушка умерла мирно, насколько я знаю, но мне действительно иногда кажется, что она осталась охранять дом.
– Например, на тот случай, если в мастерской начнется пожар, – согласилась Люси. – Все ведь могло обернуться гораздо хуже.
Они сели в его машину, предупредив Джульетт о приезде по телефону. Встретив их на пороге, мать Майка бросила быстрый взгляд на обоих, словно желая убедиться, что они не
