Час тьмы - Барбара Эрскин
– Кристофер приехал и забрал Ханну, – бросила она через плечо. – Я позвонила им, как только поняла, что девочка не сообщила родителям, где она.
– Надеюсь, отец не очень разозлился на девочку, – поежившись, произнесла Люси.
– Нет. На удивление, нет.
– Вы показали ему портрет?
Джульетт кивнула.
– Кристофер был потрясен произошедшим. Внезапное исчезновение Ханны его ошеломило. Он некоторое время рассматривал деда, бледный как смерть, с поджатыми губами, но ничего не сказал. Просто повернулся и вышел из комнаты.
– И ты ничего не спросила? – удивился Майк.
– Не забывай, что тут была Ханна, – оправдываясь, ответила Джульетт. – Я не хотела расстраивать ее еще больше.
– Можно мне увидеть картину? – попросила Люси.
Джульетт без разговоров повела их по коридору и, открыв дверь в столовую, отступила, пропуская гостей в комнату. Сама она с ними не пошла. Люси и Майк стояли бок о бок, разглядывая небольшой портрет, примерно тридцать на двадцать сантиметров, – карандаш, чернила и сепия.
– Это работа Эви, – сразу заключила Люси. – Узнаю ее стиль.
Майк подошел и, сняв портрет со стены, поднес к окну.
– И сходство отменное. Я помню деда. Мне было лет тринадцать, когда он умер.
– Что ты о нем знаешь?
– Будешь записывать?
Люси отпрянула, пораженная резкостью его тона.
– Наверно, надо, – как можно мягче произнесла она. – Это ведь часть жизни Эви.
– Прости. – Майк положил портрет на стол и, передернувшись, вытер руки о заднюю часть брюк. – Кажется, Эдди не особенно жаловал детей. Я его избегал. Мы почти не видели деда, потому что они с Эви развелись задолго до моего рождения, но он пару раз приезжал в Роузбэнк, когда мы были там, наверно, на какие-то семейные праздники. – Майк подумал и покачал головой. – Звучит неправдоподобно, да? Не знаю, хотя… – Он снова замолчал. – Мне вспоминается, как однажды разразился скандал. Они с бабушкой кричали друг на друга. Эдди рвался в ее мастерскую, а она его не пускала. – Майк поднял взгляд. – Он хотел посмотреть на ее картины, но она отказала. Они так орали, что мама меня увела. Помню, мы не возвращались, пока дедушкина машина не исчезла. Он ездил на огромном «мерседесе», который меня завораживал. Я все надеялся покататься в нем, но, кажется, тогда в последний раз видел Эдди.
Майк и Люси посмотрели на лицо с портрета. Теперь уже передернуло Люси: глаза, казалось, следили за ней, даже когда она отошла от стола, – грозные, блестящие, грифельного цвета, всё видящие и всё знающие.
В это время у Майка зазвонил телефон. Он вынул его, взглянул на экран и отклонил звонок.
– Шарлотта, – объяснил он и взглянул на Люси. – Думаю, тебе не следует сейчас встречаться с ней один на один.
– Я вообще не собираюсь с ней встречаться, если это тебя утешит, – отрывисто ответила Люси.
– Вот и хорошо. – Майк со вздохом отвернулся от стола и направился к двери. – Но как же мне вернуть похищенный дипломат?
Они отправились в кухню, где Джульетт сварила кофе и поставила на стол тарелку с овсяным печеньем.
– Мне никогда не нравилась эта женщина, – лаконично сказала она. – Я, конечно, ничего тебе не говорила, Майк, но все же!
Ее сын удивленно засмеялся.
– Не похоже на тебя – держать свое мнение при себе.
– Не похоже. Но когда речь идет о чувствах сына, нужно быть тактичной. – Джульетт села за маленький столик у окна и оперлась на него локтями, поправив бренчащие браслеты.
Гости расположились напротив нее. Сад за окном был мутным от дождя.
– Что скажете о портрете? – сменила тему Джульетт.
Майк глянул на Люси и покачал головой.
– Папа что-нибудь о нем говорил?
– Нет. Как ты знаешь, он не очень ладил со своим отцом. Иногда мне казалось, что Эдди по-настоящему ненавидит старшего сына. Грустная история. Пока Джонни был жив, этот портрет не висел на стене. Я нашла его в коробке, когда переезжала сюда с Биллом. Заметила, что работа искусная, и догадалась, что она принадлежит кисти Эви.
– Помнишь тот случай, когда Эдди приехал в коттедж Роузбэнк и пытался попасть в мастерскую? – задумчиво спросил Майк. Он взял печенье и откусил от него.
Джульетт кивнула.
– Он время от времени звонил ей и запугивал, требуя, чтобы твоя бабушка отдавала ему все свои картины. Заявлял, что имеет на них право. Эви, конечно, отказывалась, и мне кажется, она не боялась бывшего мужа, но он ругал ее последними словами – так говорил мне Джонни. Сам же Эдди появился на моей памяти лишь один раз.
– Я очень хорошо помню тот день. Думаю, тогда я видел деда в последний раз, кроме… – Майк внезапно замолчал с выражением ужаса на лице. – Кроме его похорон. О господи! Эдди явился мне на собственных похоронах! Теперь я вспомнил! Мы сидели в первом ряду в церкви в Хэмпстеде. Эви настаивала на кремации, но Джордж и Кристофер хотели сначала устроить поминальную службу. Гроб стоял перед алтарем… Это, наверно, первые похороны, на которых я был? – Он взглянул на мать, ожидая подтверждения. – У меня мурашки ползли по спине, когда я думал о теле, лежащем совсем рядом, а потом я поднял глаза и увидел, что Эдди стоит в ногах гроба и смотрит прямо на нас с отцом. Сейчас я его ясно помню. Он саркастично улыбался и определенно видел нас, так что я похолодел от ужаса, но постеснялся толпы людей в церкви и не стал привлекать внимание. Народу пришло много, и ни ты, мама, ни бабушка ничего не заметили. Я помню, как подумал: дедушка не умер, в гробу никого нет, – а когда опять посмотрел туда, он как будто испарился. – Майк громко выдохнул. – О боже, он стал призраком уже тогда. Не знаю, догадался ли я. Скорее всего, нет. Потом мы поехали в крематорий, и там я деда, кажется, уже не видел – меня очень напугало зрелище исчезающего гроба, я представлял, как его охватывает огонь, а после церемонии мы поехали куда-то пить чай, и я обо всем забыл. – Он покачал головой. – Если подумать, я не верил в привидений, пока всего этого не случилось! Считал себя разумным человеком. – Он снова тряхнул головой и громко выдохнул. – А теперь… – Майк не закончил предложение.
Июль 1956 года
Эви оглядывала мастерскую. На мольберте стояла незаконченная работа – яркий эскиз, сделанный акриловой краской, с которой художница начала экспериментировать: церковь Христа с отражающимся от зеленого шпиля солнцем, Черч-роу, женщины в аляповатых летних платьях,
