Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин
Значится – пора возвращаться…
Смотрит – лягушонок… Меньше спичечного коробка. Лёха его – хвать!.. Хвать, хвать!.. Хвать!.. Разе на шестом-восьмом – поймал. Пихнул его легонько в пустую банку, закрыл её крышкой и поставил аккуратненько в свой кургузый, как говорят, рюкзачок…
Дома Лёха посадил лягушонка в ванну… Тот – туда-сюда! – выпрыгнуть не может…
А вот теперь посмотрите, что Лёха приметил!.. Пытливый он оказался пацан (почти что, можно сказать, – «юннат»!)
Ванна – внутри белая!.. Острых углов – нет!.. Вокруг лягушонка – предметов тоже никаких нет, кроме конопатого Лёхиного носа!.. (Ага!) Чем вам – не «припаркованная» в отдельном данном месте «летающая тарелка»?! (Ага!)
Лёха изредка заходил в ванную, посматривал на лягушонка, язык ему показывал… Глаза у Лёхи – добрые… (Ага!) Язык – синий… (Ага!.. Правда, от черники.) Подстрижен он – не налысо (по-инопланетянински), но близко к тому – под «полубокс». (Боу!..) Это – на голове как бы неглубокая такая и перевёрнутая «тарелка» волос над ушами остаётся. (Оп!..) И – ростом он – только чуть выше козы-ярочки… (Ага!)
…Вечером мама сказала, чтобы Лёха завтра отвёз лягушонка обратно.
Да понятно, конечно: «гость» – ничего не ест (хлебные крошки ему усиленно предлагали!.. под самый нос); комаров у них в двухкомнатной «тарелке» – нет (у них фумигатор потому что)…
Утром Лёха повёз «выкраденного» представителя животного мира обратно – на ту самую опушку леса.
В банку садить «космонавта» не стал, чтобы тот не задохнулся, а так в рюкзак «опустил»…
Ну вот и приехали, казалось бы, на то самое место…
И тут Лёха чувствует, что ему кто-то вроде бы как пониже спины пинка существенного даёт… И голос он тоже вроде бы как услышал:
– Шеф, ты смотри – не проедь!.. Зырь, короче, по сторонам-то – почётче!..
Лёха прикинул в уме: он что, челове… в смысле, лягушачий голос уже понимать стал, или как?! Или лягушонок, как представитель «иного мира», уже сам – приноровился по-человечески изъясняться?.. А такое, говорят, во всей этой инопланетарно-космической катавасии – бывает!..
И инопланетяне учатся у планетян (а иначе зачем бы они похищали последних?), и планетяне – у них (сами потом и не зная, отчего это вдруг – возьмут и заиграют без запинок – на расчёске за два рубля сложнейшую фугу Баха; причём, лучше, чем её исполняют разные международные лауреаты по праздникам в Кёльнском соборе – на самом ценном и дорогом органе). Или начинают выигрывать сотни тысяч баксов на биржах при падающем индексе Доу-Джонса. Или – всё вместе! Комплексно… Такая вот, видимо, глобальная загадка сущего мироздания проявляется у нас в окружающей природе…
В общем, Лёха выпустил лягушонка на травку и сел на велик, чтобы отчалить восвояси… И опять! – голос человеческий слышит, но в нечеловеческом, как бы, исполнении, а в каком-то электронном (и, вроде бы, даже – внутри самого себя):
– И зачем возил туда-сюда?! Инопланетянин несчастный!.. – услышал Лёха.
«Вот, тебе – и “ага!”» – суматошно подумал Лёха и резво-резво закрутил педалями…
Приехал домой, снял штаны, повертелся перед зеркалом, посмотрел так и сяк… А синяк-то на заднице – есть… (Ага!)
И пришла тут Лёхе в голову такая вот правильная, в сущности, мысль: все мы можем быть и являться инопланетянами!.. Это – как посмотреть (и откуда!)… Потому что над каждым планетянином есть, по-видимому, свой инопланетянин!..
И в этом своём прозрении Лёха, возможно, не шибко «перенедомудрил»!..
Как надо читать
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь…
А. С. Пушкин. Евгений Онегин
Генка у нас во дворе считался парнем очень начитанным. Поэтому любое сочинение по литературе было ему нипочём…
И когда на очередном уроке Галина Васильевна выписала на классной доске три темы итогового сочинения за четверть, долго таращиться на доску он не стал…
Первая тема – по произведениям известного писателя – Генке не понравилась. Вторая тема – так себе… А вот последняя – «Лирика Александра Сергеевича Пушкина» – была в самый раз!..
Генке, сразу вспомнилось это напевное:
…Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты…
Тут Генка запнулся в мысленном изложении первоисточника, повспоминал, но… ничего, так и не вспомнил.
«А нынче погляди в окно…»
Дальше Генке вообще ничего «пушкинского» из стихотворения «Зимнее утро» не вспомнилось…
Ну да ничего!.. Материала навскидку и так хватало.
А мало станет, так можно будет добавить несколько нетленных образов и из стихотворения «Зимний вечер». Всё одна – зимняя – тематика!..
Генка не торопясь, аккуратно вывел заглавие сочинения «Образ Вечора в произведении “Зимнее утро” А. С. Пушкина».
Вздохнул для острастки… И – пошло-поехало! Главное – ухватиться!.. Как ещё сам Александр Сергеевич писал (где, Генка не стал вспоминать): «…рука к перу, перо – бумаге… (что-то там), и даль свободного романа я сквозь магический кристалл ещё не ясно различал…» Умел Александр Сергеевич правильно обозначить в целом проблему пишущего человека!..
У Генки выходило неплохо: «Вечор – какое воистину русское имя, редкое, величавое!.. – писал он (можно сказать, выписывал… прямо в «масляных красках»!). – Вечор, Финист (который – Ясный Сокол!), Баян, Пересвет, Ослябя, Лель… Сколько их, славных сыновей великой матушки России, бороздивших безграничные и немыслимые её пространства – на суше и на море!.. Пешие и конные, молодые и ранние, богатыри и просто здоровые… Как их очертя голову, беззаветно и преданно любили и ждали в своих светёлках юные и чистые провинциальные наши барышни и девчонки: Наталки, Дашутки, Марьи!.. А “эти” заграничные красотки с опустошённым внутренним миром – все эти Кики, Манон, Люсиль – вообще от “острой любовной недостаточности” впадали в любовный криз и умирали, в лучшие свои годы гасли, буквально как стеариновые свечи в актовом зале Гранд-опера после первого бала Наташи Ростовой!..
Надо ли спрашивать: помнил ли это Вечор?! Он всё помнил!.. Как сам Штирлиц, когда выспится за двадцать минут… И не надо спрашивать, ворошить былое, кликушествовать, драматизировать событие… Как печально выразился другой поэт, “цветы с могилы чувств не трогай!..”
“Вьюга злилась… мгла носилась… на мутном небе…” Что это?.. Если одним словом (но три раза), – царизм, запустение, мрак!..
Но ведь это же и идеальное место и время для встречи Штирлица с пастором Шлагом… Поэт с ослепительных вершин своей гениальности как бы исподволь, из “далека, своего далёка” готовит почву для этой встречи. Чтобы наша контрразведка снова была на высоте. А
