Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин

папа Мюллер опять был посрамлён вместе с абвером, СД и всеми ихними СС! И опять бы подвёл своего Гитлера. Но в этот раз он вряд ли бы отделался саечкой за испуг на именинах… Ему можно было бы сказать только: “Чао, бамбина, сори!..”, что переводится как “Гуляй, Вася! Крути педали, суши сандалии, пей “Боржоми”!”

И вот уже луна проглядывает с неба, тёплая, как яичница… И всё злое и агрессивное бледнеет вокруг…

“Няня!.. – кричит, зовёт, надрывается поэт в ночь, в холод (сам бледный, как пятно от свежей сметаны). – Где же кружка?..” Поэту хочется, чтобы Вечор навсегда запомнил этот вечер… Потому что, пока “льётся шампанское”, не всё ещё потеряно!.. (Тут, ясное дело, Генка начал задействовать в ткань своего сочинения и “запасное” стихотворение классика – про любимую няню, Арину Родионовну). Он просит и умоляет, и ему хочется достучаться до няни среди ужасающих зимних сумерек и не менее страшных потёмков декабря… Чтобы добрая старушка перестала наконец на ночь глядя бороться с возрастными изменениями кожи век и щёк, а пошла бы и нашла полулитровую кружку из сплава нейзильбер (сплав никель – серебро; тут Генка блеснул знаниями из физики), или хотя бы АМГ (алюминий + 10 % магния; тут Генка блеснул знаниями из химии). И ведь – Боженька ж ты мой! – это опять драма, страдание, рок! Кружка-то у них с няней одна на двоих!.. Бедные, горькие – “соколик” с “серой скворушкой”…

…Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей…

Да, поэт верит, что мрак рассеется! – писал упоённо Генка. – Верит, что Добро победит Зло!.. И вот он (поэт) уже самозабвенно запевает победоносную песню завтрашнего дня – зовёт нас на праведный пир торжества света, устилая широкую дорогу к счастью лепестками лучей наступающего утра:

“А нынче погляди в окно…” И мы спешим, как искренние дети, навстречу лучезарному дню!».

На следующий день на уроке Галина Васильевна начала разбор сочинений с Генкиного «опуса». И, в частности, сказала:

– После «И ты…» в стихотворении Александра Сергеевича «Зимний вечер» следует – «…печальная сидела»…

Галина Васильевна вопросительно посмотрела на Генку.

– И что?.. – насупился он, начиная краснеть с затылка (что не сразу заметно).

– А то, – назидательно сказала Галина Васильевна, – что «Вечор», если в твоей интерпретации это человек, то это не «он», а «она»!.. Она – «печальная сидела». И эта особа женского пола должна была иметь имя, тогда уж – Вечора… Кстати, в самом начале стихотворения есть строка: «Пора, красавица, проснись!»

– Так по-вашему… – буркнул Генка, стойко пропуская мимо ушей и «печальная сидела», и «красавица». – По-вашему, и маркиза де Помпадур должна была называться маркиза де Помпадура?.. – Генка сделал некоторый упор на последнем «а»…

Ловко это он загнул. И, главное, сообразил быстро!..

Но Генка тут же осёкся, сообразив, что уже назавтра в классе на основании им сказанного все запросто могут начать дразнить его «маркиза де Помпадура» и будут правы!.. Генка испугался и зачастил:

– Маркиза де Помпадур, хотя отец её был одно время лакеем, получила отличное образование, прекрасно знала музыку, рисовала, пела, играла на сцене, декламировала. Будучи фавориткой короля Людовика Пятнадцатого, мало интересовалась своим мужем, весело проводя время в обществе «золотой молодёжи»… Она из всех так называемых метресс самая блестящая, талантливая и безнравственная… Её муж, которому пригрозили Бастилией, «успокоился» и получил доходное место…

– Ладно, садись, тройка, – подытожила Галина Васильевна. – А что касается чтения литературных произведений, то читать нужно не только много, и не только с начала, но и до конца!

Генка сел, осторожно озираясь по сторонам… А Галина Васильевна уже весело начала рассказывать, как у неё года два назад был ученик, тоже «местный талантище», который стихотворения заучивал на слух, прямо на уроке, чтобы не учить дома. И вот ему послышалось не «няня», а «Нонна». И он декламировал на уроке: «Нонна, где же кружка?..»

Генка осторожно повертел ещё головой направо и налево… и понял, что на сегодня вроде бы всё обошлось…

Как я стал миллионером

(Не совсем американская мечта)

Я грезил стать миллионером с самого детства. Да как?..

А ребята в нашем подъезде рассказывали, что в Америке в ходу у начинающих такая вот мечта: там каждый чистильщик обуви может стать миллионером…

– Можно ещё, – ребята разъясняли, – в УрФУ поступить на факультет «Мт» (металлургический), на кафедру «Обработка металлов давлением».

Я бы пошёл на «Мт», но мне название УрФУ не нравится. Правда, до этого у данного вуза было название ещё хуже: УГТУ (почти ГПТУ – городское профессионально-техническое училище; кто-то, может, ещё ОГПУ вспомнит…). А ещё раньше у института было гордое наименование – УПИ (когда там ещё «дядловцы» учились). Вот это мне бы подошло!

Но, как говорится, тот поезд уже ушёл… Да ещё в школьные годы перед поступлением надо было бы в кружки технические ходить, в компьютерный класс, в класс робототехники…

А вот в Америке один пацан – он был прост в общении, охотно делился секретами успеха и впоследствии стал королём французской соломки.

– Почти сто лет назад, – рассказывали ребята в полутёмном подъезде, – после ссоры с отцом он решил уйти из школы, не доучившись в восьмом классе. Дж. Р., как потом стали называть этого миллионера, пошёл работать – сортировать картофель. И к пятнадцати годам накопил достаточную сумму, чтобы купить 700 свиней. Потом свиней он перепродал и обратил деньги в картофельное поле и сельскохозяйственное оборудование. Следующая сделка дала ему новую модель машины по сортировке картофеля (а не какой-нибудь подержанный «форд»!). И в тридцать лет он стал миллионером… Всё остальное поражало своим «шиком и блеском»: красный «линкольн-континенталь» с именным номером (на нём было написано «Картофель»), мраморная, с золотой отделкой ванна…

В общем, я тоже в восьмом классе не доучился, в УрФУ ещё было рано, и я решил, согласно американской мечте, пойти и стать чистильщиком обуви. Вот так!.. Взял кредит в 5 долларов у бабки, торгующей на углу жареными семечками (по фамилии Раскольникова), купил пару пушистых щёток, литр свежего «солдатского» гуталина неимоверной черноты и сколотил из старого садка для жуланов и чижей ящик-постамент для чистки. Бабка поделилась со мной половиной ставки-места слева от себя…

Чистить «коры» меня научил сосед – дядя Вася Косой. Ему было 26 лет, и он на тот момент во второй раз освободился по УДО с «поселения» (ему его название тоже нравилось, как и мне УПИ). Дядя Вася Косой