Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

Ему очень тяжело давалось выглядеть спокойным, потому что Ася была на нервах и что-то эмоционально говорила, яростно жестикулируя. А он, похоже, то и дело её одёргивал, хотя и продолжал натянуто улыбаться.

– Не понимаю, – снова повторила Стася. – Они как будто знакомы. Ты знаешь эту девушку?

– Угу. Ася.

– А, то есть она не заблудилась? Местная? Может, кошку потеряла? Даже не знаю, что и предположить.

Тем временем Марк обошёл Асину машину, наклонился и сделал вид, будто что-то разглядывает.

– Пойду послушаю, – не выдержала Стася, но Марк как раз закончил разговор и уже шёл к дому.

– Обалдеть! – выдал он с порога. – Дурочка какая-то. Оно и ясно – блондинка. Прости, Варь. Но, честное слово, одни эмоции. Говорит, что я задел её машину, когда парковался возле «Нашей лавки». Сейчас переоденусь, покажу ей, как эти царапины заполировать.

– Так ты же никуда сегодня не ездил, – растерялась Стася.

– Это вчера было, – Марк взбежал на второй этаж.

– Ничего не понимаю, – лицо Стаси сделалось растерянно-детским. – Какие-то больные все кругом.

Зато я понимала. И от этого внезапного понимания мне вдруг сделалось совсем нехорошо. Просто в один момент перед глазами нарисовалась ясная полная картина. Как если бы я её раскрашивала по номерам и, наконец закончив, отстранилась, чтобы оценить результат.

Мама снова оказалась права. А я не хотела ей верить. Но она, похоже, действительно психолог от бога, раз смогла вычислить всё про Марка за время одного обеда. А Стася так и живёт в полном неведении, считая, что он бегает по ночам из-за жары и принимает таблетки от тревожности, чтобы вообще ничего не замечать.

Ничего не подозревая, она наливала себе чай, и я могла раскрыть ей глаза прямо сейчас, рассказав и об Асе, и о девочке Лизе. Но я и так уже наворотила кучу дел. А главное, случай с Галкиной семьёй и Геной научил меня тому, что не всякую правду нужно озвучивать. Потому что правда – это не только то, как вижу это я. Вероломно раскрытая правда непредсказуема, как случайно распутанный узелок, который может сорвать верёвки и освободить из плена, а может оказаться сплетением тех нитей, что держали всю сеть. Потянешь не за тот конец – и всё, что казалось надёжным и прочным, рассыпется в один момент.

Марк с топотом сбежал по ступенькам. На нём была рубашка, брюки, а в руках ключи.

– Ничего себе ты вырядился, – ахнула Стася. – В таком виде машиной заниматься?

– В магазин ещё съезжу, – бросил он на ходу. – Возможно, косметика понадобится.

– Косметика? – хихикнула Стася.

– Автомобильная, дурочка, – Марк быстро поцеловал её в лоб и поспешил на выход.

Я подскочила:

– А вы можете меня до дома подбросить?

– Запросто, – отозвался Марк.

Попрощавшись со Стасей, я побежала его догонять.

– Я всё знаю, – объявила я, как только мы отъехали от участка. – О Лизе знаю. Очень нехорошо, что вы с ней так поступаете. Про Стасю я молчу. Ей, кажется, нравится ничего не знать. Но девочка – ребёнок. И она должна жить в нормальных условиях, а не пить воду из грязной речки и бегать по канавам.

Лицо Марка побелело:

– Кто тебе сказал? Этот мелкий засранец? Хахаль твой? Ася клялась, что он молчать будет.

– Лёха тут ни при чём. Я искала девочку и нашла бы с его участием или без. Только если без него, для вас это было бы гораздо хуже. Потому что вы меня не знаете, я могу и полицию вызвать, и Стасе всё рассказать, но сейчас я разговариваю с вами, а это значит, что хочу дать шанс всё исправить. Если девочка вам не нужна и матери не нужна, оформите её в специальное детское учреждение, а не вешайте на шею своей любовнице, как камень. Ася не справляется с ней. Лиза не секрет, не ошибка, не эпизод. Это человек. Маленький человек, который каждую ночь ложится спать с мыслью, что её отдали какой-то незнакомой тёте и теперь могут никогда не забрать. Она же у вас не разговаривает! Вы никогда не задумывались почему?!

– Ты рассуждаешь о том, о чём понятия не имеешь, – сквозь зубы процедил Марк, нервно щёлкая пальцами по рулю.

– А мне и не нужно знать детали, чтобы понимать, что так быть не должно! Это же вы её достали из колодца? Вы. Но как она оказалась на участке Паука?

– Лиза знала, что я живу где-то в посёлке, но не знала, на каком участке. Вот и бегала, пытаясь меня найти. В тот день я спал на улице, на лежаке, и она увидела меня. А когда я стал её ругать за то, что пришла, расплакалась и удрала к Пауку. Но только я туда пробрался за ней, как появилась ты. И да. Это я достал её. Мы спрятались в доме.

– Но почему вы с ней так? Вы говорите о маленькой девочке, как будто она собака, сорвавшаяся с цепи.

Резко притормозив, Марк остановился на обочине. Ему стоило большого труда взять себя в руки. Но он это сделал и снова стал милым и благообразным мужчиной с улыбкой Райана Гослинга.

– Варь, – он повернулся ко мне, источая всё обаяние, на какое был способен. – Я прекрасно понимаю твои чувства. Это сложный этический момент. Но я бы не советовал тебе рубить сгоряча. Просто давай обсудим это чуть позже, в спокойной обстановке. Сейчас мне нужно торопиться. Лизе плохо, я должен отвезти её в больницу, потому что Ася боится брать на себя такую ответственность.

– Угу, – буркнула я, открыла дверь и выпрыгнула из машины. – А на случай, если решите мне угрожать, то будете иметь дело с Лёхой. Он вас на раз в газон закатает.

Я с силой хлопнула дверью, и Марк, газанув, сорвался с места.

Не заходя к себе на участок и, по правде говоря, совершенно позабыв о запертых родителях, я направилась прямиком к Лёхе.

– Ты ведь знал, что это Марк? – выкатила я ему сразу, как только он вышел, расслабленный, довольный, в синих спортивках и той самой синей клетчатой рубашке, в которой пересаживал сливу.

Лёха лениво потягивался и явно только выполз из-за стола.

– Ты сейчас про что? – Он достал сигареты и с упоением вдохнул вечерний воздух.

– Ты знал, что тот, как ты говоришь, крендель, любовник Аси, – это Марк. Я помню, как ты отреагировал на него на пляже и потом всегда отказывался, когда я тебя к ним звала.

– Ну знал, – Лёха безразлично пожал плечами. – И что с того?

– Как что? – задыхаясь от негодования, выпалила я и осеклась.