Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Ох, – тётя Люба вздохнула, будто скидывая тяжёлую ношу. – А можно водички?
Мама достала стакан и налила ей воды из графина.
Во время этой паузы я пыталась осмыслить всё сказанное ими и была полностью согласна с мамой, что Лёха лишь играет в эту игру, но не погружен в неё настолько, чтобы потерять контроль. Понятно, что тётя Люба как мать за него переживала, но она явно недооценивала Лёхину осознанность. Которая, очевидно, была довольно высокой, раз ему хватало ума не знакомить своих временных подружек с настоящими друзьями.
– Короче, Варь, – мамин взгляд примирительно потеплел. – Я посидела, подумала, взвесила всё. И поняла, что всё дело в тебе и в вашей ссоре тем летом. Я ведь помню, как вы дружили. Как удрали посреди ночи и как мы вас искали. Как вы не вылезали друг у друга из гостей. И были так близки, что бесследно такая ссора не могла пройти ни для одного из вас. Я знаю, что ты переживала. И что у тебя к Лёше всегда были чувства. Это позволило мне предположить, что и он находится в схожей ситуации. И что ваш конфликт не завершился, а остался не прожитым и не проговоренным. А когда я поделилась своими соображениями с Любой, она подтвердила, что все девочки, которыми он себя окружает – по крайней мере те, о которых она знает, – внешне похожи на тебя.
– Да-да, – подтвердила тётя Люба. – Все как одна – блондинки. У него прям пунктик на этом.
– Ну что ты молчишь? – Мама смотрела в ожидании.
– А что мне сказать? Я слушаю.
– Я права?
– В чём?
– Что между вами случилось нечто важное, о чём вы оба всё это время не могли забыть.
– Если была ссора и мы перестали общаться, то, естественно, она была важная, мам. Тут не нужно быть психологом, чтобы понять это.
– Так вот, твоя мама предложила создать ситуацию, которая позволила бы вам хотя бы поговорить нормально и разобраться, – продолжила тётя Люба, осушив весь стакан. – Так мы придумали его домашний арест и твоё участие в нём. Ведь понятно было, что сразу вы не помиритесь.
– Дело даже не в примирении, – сказала мама. – Вы могли помириться, а могли и нет. Прошло время, каждый из вас повзрослел и изменился. Однако вы должны были отпустить друг друга из того эпизода прошлого, в котором оказались заперты. Пусть даже дальше каждый пойдёт своей дорогой. Мы не ставили цель, как ты могла подумать, «поженить вас» – речь лишь об освобождении. Понимаешь? Я же видела, как Лёша тебе нравится. И насколько сильно. Просто ты сама загнала себя в угол и старательно выращивала комплексы и фобии, смакуя и лелея тот свой триггер, связанный с ним. Прямо-таки «как раздуть посттравматическое застревание до размеров слона» – инструкция по применению. С опциями «игнорировать здравый смысл», «выдавать обиду за гордость» и «переводить личную неуверенность в моральный ультиматум». Ну признайся – тебе же нравилось немного страдать? Было в этом что-то героическое, почти литературное.
Она сделала паузу, и я уловила в её голосе не осуждение, а какую-то почти нежную заботу.
– Я не обвиняю тебя, Варя. Это естественно. Мы все переживаем юношеские драмы так, словно от них зависит судьба мира. Просто мне не хотелось, чтобы ты застряла в этом навсегда. Чтобы вот так и продолжала носить в себе эту задетую девочку, которая что-то не так поняла. А потом вы оба начали играть в ледяных стратегов, вместо того чтобы просто поговорить.
– Мне не нравилось страдать, – только и смогла ответить я.
Мама была в своём репертуаре, однако теперь я не понимала, как всё это расценивать, потому что сейчас она была права во всём, хотя и традиционно преувеличивала.
– Просто скажи нам, пожалуйста, что все наши старания не прошли даром, – попросила тётя Люба с мягкой улыбкой, в которой читалась добрая ирония.
– Не прошли, – задумчиво проговорила я. – Мы всё обсудили.
– И?.. – Мама расцвела на глазах.
– Я была неправа, – призналась я. – Сказала обидное и не подумала, что для него это может быть настолько важно.
– Ну вот. – Голос мамы стал весёлым и даже немного игривым. – О чём я и говорила!
– И что теперь? – с некоторым сомнением спросила тётя Люба.
– Послушай, я же не гадалка и не знахарка и никаких гарантий не даю. Но по-любому этим двоим, – мама кивнула на меня, – жить станет легче.
– То есть с самого начала всё, что ты делала и говорила, было специально? – До меня постепенно доходил масштаб их затеи. – Ты нарочно меня доводила и злила, чтобы…
– Да-да, – перебила мама. – Чтобы вывести из зоны комфорта и сделать максимально уязвимой. А потом толкнуть в водоворот. Для этого понадобился мой отъезд. Хотя я едва не смалодушничала, согласившись на твоё предложение уехать куда глаза глядят. Потому что случившееся на пляже чуть было не разрушило наши планы. Но потом, когда увидела эту влюблённую в него девочку, которая меня толкнула, взяла себя в руки и решила идти до конца. Я же не теоретик какой-то там. Я практик, и мне нужны результаты. И Иннокентия я привезла для прогрева, и обидные вещи наговорила тебе осознанно. Да, это манипуляция, Варь, прости. Но это была терапевтическая манипуляция. – Мама выдержала паузу. – С контролируемым риском и высокой степенью вмешательства. Но это того стоило!
– Стоило! – поддержала тётя Люба и схватила меня за руку: – Не обижайся на нас, Варенька, мы же любя. И, пожалуйста, не рассказывай об этом Лёше. Он и так думает, что я слишком лезу в его дела.
Я собиралась ответить, что они действительно лезут, и что мы их не просили, и что всё это слишком… Но не успела, потому что неожиданно на дорожке послышались шаги и мы втроём насторожённо замерли, прислушиваясь.
Скрипнули ступени на веранде, и через секунду в дверном проёме возникла высокая бородатая фигура в защитного цвета ветровке.
– Папа? – только и смогла вымолвить я и, сорвавшись, бросилась его обнимать.
Глава 45
Папа приехал прямиком со своих байдарок. Кто-то из его приятелей пересказал ему, что творится у мамы в блоге. Тогда папа пренебрёг своим табу и зашёл на её страницу лично, а когда прочитал, помчался её спасать. Как оказалось, я слишком плохо знала его с этой стороны и недооценила, насколько сильно он на самом деле любит маму. Потому что папа не только не
