Утесы - Джули Кортни Салливан
Кто-то шепотом позвал ее:
– Женевьева. Женевьева…
Она не шевельнулась.
В комнату зашла уборщица. Принесла пылесос.
– Доброе утро, Женевьева, – сказала она.
2
Джейн
В зале пахло попкорном и хот-догами. По обе стороны прохода расставили пятнадцать рядов складных стульев. Когда объявляли выигрышный номер, победитель с торжествующим криком и улюлюканьем бежал по проходу к сцене, подняв вверх большие пальцы, будто выиграл новенький автомобиль в телевикторине. Стулья сдвигались оттого, что с них постоянно вскакивали и пробирались мимо торчащих коленей и сумочек. Призы были дурацкие, но какая разница? Всем нравилось что-то выигрывать.
Когда-то группа людей собралась и решила, что аукцион – это весело. С тех пор все считали, что это весело.
Так рассуждала Джейн, не любившая ни праздники, ни толпы. Она сидела в последнем ряду.
При иных обстоятельствах Джейн, возможно, даже получила бы удовольствие от этого вечера. Например, если бы заранее выпила или не застряла бы в Авадапквите на неопределенный срок. Если бы не жила в доме матери в одиночестве впервые после ее смерти. Или будь это обычное воскресное мероприятие. Тогда они с Дэвидом могли бы посмеяться, что самыми шикарными призами за все время существования этой лотереи были волейбольный мяч с логотипом местного риелтора, пятидолларовый подарочный сертификат в кафе «Блинный король» и мыло в форме ракушки, да и то некоторые участники решили, что организаторы что-то намутили и призы достались победителям нечестным путем.
Всю жизнь Джейн была с одиночеством на короткой ноге и совсем его не боялась. Но после десяти лет с Дэвидом утратила этот навык. Дэвид стал ее броней. С ним она чувствовала себя защищенной, и, даже когда мужа не было рядом, Джейн ощущала его незримое присутствие.
На протяжении всего их брака она не теряла независимость: с другим мужчиной этого могло не получиться, но Дэвид был особенным. Он понимал, почему Джейн не хотела объединять финансы, почему придавала такое значение работе, почему ей нравилось далеко не всякое общение и почему даже от приятного она быстро уставала и испытывала потребность побыть в одиночестве. Дэвид понимал, почему она боялась иметь детей, хотя очень хотела. Джейн сомневалась, что другой мужчина когда-либо поймет ее и примет так, как Дэвид.
В голове Джейн до сих пор звенели слова, произнесенные в последний вечер: «Похоже, нам надо некоторое время побыть порознь. Кажется, у нас ничего не получается».
Какое банальное, шаблонное окончание их необыкновенной любви.
Будто почувствовав уныние подруги, Эллисон улыбнулась ей со сцены и покрутила стеклянный барабан с лотерейными билетами. Джейн улыбнулась в ответ. Если бы не Эллисон, она ни за что бы не пришла на ежегодный аукцион местного клуба, где все добро распродавалось по два цента.
Эллисон это знала. На прошлый день рождения она прислала Джейн чашку с надписью: «Извини, что опоздала, скажи спасибо, что вообще пришла».
А накануне сегодняшнего вечера заявила: «Будет весело! Ладно, весело не будет, но тебе надо хотя бы изредка выбираться из этого дома».
Сейчас в Авадапквите проживало около тысячи человек, и летом большинство из них не приближались к пляжу и туристическому центру. Тут обитали учителя, фермеры, подрядчики, медсестры, полицейские. Пенсионеры, осуществившие мечту о домике у океана.
Центр города предназначался для туристов. Вдоль главной улицы выстроились галереи, кафе-мороженое и многочисленные лавки с пляжными туниками, сандалиями и большими сумками из парусины, продававшимися за бешеные деньги. Джейн часто недоумевала, как эти лавки до сих пор не разорились.
Чуть дальше по обе стороны Тихоокеанского шоссе для домов на колесах тянулись мотели и кемпинги с неоновыми вывесками, которые всегда показывали отсутствие свободных мест. Там же располагались батутный парк, два поля для игры в мини-гольф и сувенирный магазинчик, стилизованный под бревенчатую хижину с тотемным столбом на парковке и вывеской: «10 000 сувениров», куда Джейн никогда не заходила.
Двухцентовый аукцион был одним из редких летних мероприятий, не предназначенных для туристов. Его проводили в последнюю субботу июня в городской ратуше – одноэтажном кирпичном здании между почтой и муниципальной парковкой. Иногда туристы все же заглядывали, желая увидеть местных в естественной среде обитания или купить что-нибудь стоящее по дешевке. Но быстро понимали, что дружелюбные горожане на самом деле не горят желанием с ними общаться, а призы никому не нужны; тогда приезжие тихонько пятились к двери и шли в бар Скипа с живой фортепианной музыкой или в арендованный на неделю коттедж отдыхать на продавленном старом диване.
Эллисон уже трижды крутила барабан и каждый раз вытаскивала по тридцать выигрышных билетов. А собравшиеся ничуть не устали.
Один из билетов Джейн выиграл приз – банку домашнего мармелада из красного перца. Она не слушала, и Эллисон пришлось дважды выкрикнуть ее номерок; когда подруга в очередной раз не отозвалась, Эллисон воскликнула: «Наверно, это Джейн! Джейн, твой приз у меня».
Люди обернулись посмотреть, что за Джейн. Кое-кто из бывших одноклассников ее узнал и кивнул в знак приветствия. Кое-кто узнал, но не кивнул, а просто отвернулся.
В Кембридже Джейн вращалась в кругу, где каждый откуда-то приехал и считал, что место рождения как-то его характеризует. Джейн рассказывала, что провела юные годы в приморском туристическом городке, и описывала его как милое и домашнее место, где жили простые люди. Большой город безжалостен, люди там себе на уме. Джейн полагала, что вернуться домой после стольких лет отсутствия будет легко. Но оказалось, в ее родном городе были свои критерии оценивания человеческой значимости.
Здесь успех измерялся домом и детьми. Достижения Джейн были никому не понятны. Всем было плевать, что полгода назад она выиграла премию Ассоциации университетских и научных библиотек в категории «Женская литература». В ее мире это считалось огромным достижением.
Всю жизнь Джейн утомляли расспросы незнакомых людей на вечеринках, интересовавшихся ее родом занятий, а теперь об этом никто даже не спрашивал. Пытаясь определить ее место в социальной иерархии, жители Авадапквита любопытствовали, есть ли у нее дети, а услышав «нет», тут же прекращали разговор, словно отсутствие детей было заразной болезнью.
Эллисон назвала очередной номерок, выигравший купон на десять долларов на починку тормозов в автомастерской. Победителем оказался старичок лет семидесяти, невысокий, коренастый, с тонкими серебристыми волосами. Джейн его помнила. Он занимался вывозом мусора и был
