Одичавшие годы - Геза Мольнар
От длинных переходов моторы и ходовая часть танков приходили в негодность. Под Первомайском батальон Бузаша получил трехдневную передышку. Солдаты разбили палатки, отрыли укрытия. Отдав танкистам необходимые указания по уходу за машинами, Бузаш вместе с офицерами отправился в Первомайск, там в подвалах пивоваренного завода разыскал запасы спиртного. Всю ночь они пропьянствовали, а на следующее утро к ним прислали рассыльного с известием, что на батальон напал противник. Сев в машину, офицеры, полупьяные, помчались обратно в расположение батальона. Подъехав к большой палатке рядового состава, Бузаш услышал пение. Подошел ближе и не поверил ушам.
Укатил наш Вилли в Первомайск,
бросив нас в дерьме…
Это же они о нем поют, о своем офицере. Вот оно уважение к командирам!
Он ворвался в палатку. Солдаты сидели за столом, а на столе стояли бутылки с водкой.
— Марш отсюда! Свиньи! Строиться!
Когда все оказались под открытым небом, лейтенант начал приводить их в сознание, командовал:
— Ложись! Встать! Ложись! Встать!..
Вдруг кто-то дотронулся до плеча Бузаша. Оглянувшись, лейтенант увидел капитана Гергени, который тихо шепнул ему:
— Господин лейтенант, отпустите солдат и следуйте за мной!
Когда офицеры отошли на достаточное расстояние, капитан потребовал доложить ему о случившемся. Потом сказал:
— Видите ли, лейтенант… Сегодня мы похоронили трех солдат. Русские обстреляли палатки, в то время как вы распивали пиво на пивоваренном заводе.
— Но, господин капитан…
— Помолчите! — отрезал Гергени. — Если вы и впредь будете подрывать авторитет офицерского состава, я прикажу посадить вас под арест. Здесь, друг мой, фронт. Понимаете, фронт? Здесь все зависит от того, выполняет ли личный состав приказы командиров, а если выполняет, то как. Понятно?
«Знаю, что фронт, — думал Бузаш. — Поэтому каленым железом тут надо действовать, чтобы была дисциплина». Когда за ним приехал рассыльный и он спешно выехал в расположение части, по дороге думал, что никакого лагеря нет уже и в помине, кругом валяются обломки машин, трупы. А вместо этого нашел пьяную компанию, которая распевает:
Укатил наш Вилли в Первомайск…
Что же такое происходит? Половину техники они потеряли в бою. Указания и приказы наводят на мысль о том, что они идут навстречу катастрофе. Правда, об этом никто ничего пока не говорит.
Поэтому приказ капитана Гергени, как и указания, которые он отдавал позже, сковывали инициативу лейтенанта.
Спустя несколько дней после попойки в Первомайске лейтенанта с несколькими офицерами вызвали в штаб дивизии.
Старший лейтенант Йожеф Кондор был кадровым офицером, но очень рано растолстел, у него с трудом сходились полы френча на животе. Кондор постоянно потел, и на спине у него выступали большие темные пятна.
Когда машина проезжала через какую-то маленькую украинскую деревеньку, Кондор постучал шоферу по плечу:
— Остановись, сынок. Попить надо.
Соскочив на землю, он оглянулся на Бузаша:
— Пойдешь?
Бузаш покачал головой, зная, что чем больше пьешь, тем больше хочется.
Кондор огляделся по сторонам. Недалеко стоял небольшой домик, во дворе которого в тени развесистого дерева сидела молодая женщина и перебирала фасоль. Кондор зашагал к ней, поднимая сапогами облачко пыли.
— Вода… — сказал он по-русски, остановившись перед женщиной и делая движение рукой, как будто подносит ко рту стакан с водой. — Вода…
Женщина встала и направилась в хату. Была она худа и смугла, в старом вылинявшем от солнца ситцевом платье, и не было в ней ничего, что могло бы притянуть жадный мужской взгляд. Кондор последовал за женщиной.
Офицеры ждали возвращения Кондора, а он все не приходил.
— За это время ведро воды можно выпить, — заметил водитель и лениво зевнул.
Ничего особенного в этом замечании не было, хотя его и сделал подчиненный.
— Твое дело ждать и молчать, — недовольно бросил Бузаш, но все же соскочил с машины и, подойдя к хате, заглянул в окно.
Стол, стулья, лавки — все было опрокинуто, а в углу комнаты шла борьба. Капитан с налитыми кровью глазами наваливался на женщину, а та, в разорванном платье, отбивалась из последних сил.
Бузаш отошел от окна.
«Если бы я думал, что он способен на такое, не пустил бы его в дом. Какая же он свинья… За это полагается отдавать под суд военного трибунала!»
Бузаш подошел к машине, закурил и жадно затянулся дымом. «А, черт с ним, с этим бегемотом! Все равно…»
Вскоре вышел из дома Кондор и молча залез в машину. Бузаш затоптал сигарету и сел рядом с шофером: видеть Кондора ему было противно. После этого случая он никогда больше не ездил вместе с ним в штаб.
Шли недели, месяцы. В сентябре начались ночные заморозки, а теплых вещей все еще не поступало. Батальон расположился в одной украинской деревушке. Во всем батальоне осталось не больше десятка целых танков, итальянские танки были уничтожены полностью.
В середине октября выпал первый снег. Бузаш с мрачным видом ходил по избе, думая, что же будет дальше. Подошел к окну, посмотрел на заснеженный двор. Из крытого дранкой дома напротив вышла полная женщина со светлыми волосами. В руках у нее были пустые ведра. Она подошла к колодцу, наполнила ведра водой и направилась к дому. Казалось, ей совсем и не тяжело. Да, конечно, это Фрося… Только вчера она родила ребенка, а сегодня как ни в чем не бывало снова на ногах. Ее знали в батальоне, давали ей хлеб, консервы, а она стирала солдатам белье. И вот она уже опять за работой. Просто уму непостижимо. Если рассказать об этом дома, никто не поверит. Или поверят и скажут: азиаты, варвары… Только варварство ли это? Или необыкновенная жизненная сила?
Что осталось от их части? Сто десять «Нимрод», десять «Ансальдо» как не бывало. Бузаш вспомнил отправку на фронт. Плац перед казармой, залитый солнечным светом, грозные дула орудий… Слова генерала: «Венгерские солдаты, вы вступаете на путь сражений! В те далекие степи, где некогда жили ваши предки, вас ведет рука судьбы…»
В конце октября остатки разбитых танков и машин направили на сборный пункт аварийной техники, там все это погрузили в эшелон и отправили в Будапешт. Лейтенант Бузаш сопровождал этот груз. 31-й отдельный танковый батальон числился в то время полностью уничтоженным.
Машины и танки на скорую руку починили на заводе «Маваг». Бузаша наградили и присвоили чин старшего лейтенанта.
В апреле следующего, 1942 года был
