Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Пулеметчики всегда нужны, — кивнул я.
— А как я пулеметчиком стал — это вообще отдельный прикол! — ударил Мирончег себя по ляжкам. — Мы только приехали на полигон с фильтра, ну и с помощником инструктора в столовой общались, кто, че, у кого какие навыки. Доходит до меня очередь, и он спрашивает: «Чем занимался?» Я говорю: «Самозанятый. Проектирование и монтаж систем автоматического полива». А рядом Аргон стоял, инструктор по пулеметному делу. Говорит: «Запиши его на ПК».
— Без тебя тебя женили, в общем?
— Сука, ну что такое ПК для гражданского человека, который в жизни оружие в руках не держал? Я думаю, ну, ПК и ПК. Думал, это персональный компьютер. «Заебись. И в вагнерах, короче, и где-то в тылу буду сидеть». Первые три дня у нас общая подготовка. Стоя-лежа, контакт на «три», на «девять», на «двенадцать»! — стал сыпать терминами Мирончег. — Короче, с разных положений холощение. А через три дня говорят: «Кто на ПК, вперед колонной к оружейке!» Подходим туда, а я думаю: «Где же у вас тут компьютеры?» Идем туда, где мы обычно АК получали, только к соседнему контейнеру. Открывают контейнер и говорят: «Берем слева пулеметы, справа короба!» Я аж вспотел и спрашиваю: «А ПК — это что?»
— Пулемет Калашникова! — заржал Лэма, который незаметно присоединился к нам.
— Точно! Я рот закрыл в момент, — всем своим видом показывал нам Мирончег свою обескураженность. — Поначалу ходили пустые. Ну, тяжелее, чем автомат… Это при том, что я тяжелее мышки, ручки и руля в своих руках отродясь ничего не держал! А тут тебе ПК, блять!
— Вот ты самозанятый! — заржали мы вместе с Лэмой и подтянувшимися пацанами.
— А потом, когда начались стрельбы и нас загрузили патронами… «Ну, думаю, а хер ли тут до полигона идти?» Взял две тысячи патронов и по кущерям, по грязи, по болоту! Четыре километра в одну сторону. А не успел все выстрелять — тянешь все обратно.
Мы уже не могли сдерживаться и ржали в голос, ярко представляя Мирончега в полном обмундировании, с налипшей на берцы грязью, тащащего свой «персональный компьютер».
— Короче, это был ад, а не учения, — уже спокойнее сказал он. — Так я, в итоге, стал пулеметчиком.
Все это было вчера, а сегодня утром мы собрались и перебежками, максимально быстро, насколько всем хватало здоровья, выдвинулись на позицию, обозначенную нам командирами, которые уже находились там. Позиция была в самом Бахмуте, в пятиэтажном доме, вплотную примыкавшему к перекрестку. За ним возвышалась девятиэтажка, занятая противником. Ее торец, выходивший на нас, был сильно разрушен стволкой. Передняя стена до пятого этажа осыпалась и лежала грудой битого мусора прямо перед домом, что давало возможность забраться по образовавшейся горе на третий этаж.
— Чем это ее так? — спросил Самар.
— Двести сороковыми минометами, наверное, или артой, — ответил ему Лэма.
— Привет, мужики! — подошел к нам Этикет. — Здорово, пулеметчик! — обрадовался он, увидев Мирончега, — Помнишь, как мы тебе с Гаврошем из четырех трофейных пулеметов один собирали? — в голос засмеялся он. — Как тебе такое, Илон Маск?
— Та помню… Собрали целый вертолет! Ебать, с жженым дулом, с гнутой мушкой! Там такой страх был… — заулыбался всегда веселый Мирончег.
— Ну, как ты? — с улыбкой спросил Этикет.
— Да задолбался, пока добежали сюда. Такие дистанции, а я еще с этим «покемоном»! — потряс он своим пулеметом. — Для меня пока диковато под взрывами бегать! — искренне стал делиться с ним Мирончег. — Хорошо еще Гонг меня разгрузил, а то бы вообще умер!
— А что с Гонгом за история? — с той же веселой улыбкой поинтересовался Этикет.
— Бля, братан, после того, как ты меня в больничку отправил капаться, я там три дня провалялся и на школу приехал, — стал подробно, как по всей видимости он делал всегда, рассказывать Мирончег. — Ну и все! Меня привезли, я залез на свободную шконку в школе и наблюдаю, как Поприще, Лэма, Пужарь Леха, Самар, Цыган куда-то ходят…
— А Гонг-то чего? — не выдержал Этикет.
— Зашел, говорит: «Где пулеметчик?». Я говорю: «Здесь». Он говорит: «Пошли со мной!» Познакомил меня с оружейником, не помню позывной этого пацаненка… Он открывает ящики из-под РПГ, а там ленты лежат. Их там миллион! «Набирай», — говорит, а у меня один короб на сотку и все. Я забил один короб и подсумки как понабивал! Чтоб не сбрехать, где-то две тысячи шестьсот патронов у меня было. Заходит Гонг: «Ты набрал?» Я говорю: «Да». Он: «Сколько?» Я: «Две шестьсот где-то…» — с серьезным лицом продолжал рассказывать Мирончег. Он говорит: «Ты что больной? Первый раз, наверное?» Я говорю: «Ну да». «Как ты, — говорит, — тягать это будешь? Разгружайся! Пятьсот бери с собой. Не надо мне стволы жечь. Надо метко работать». Короче, я часть выкинул, но у меня, как минимум, три короба осталось, по сотке в каждом. Ну, и в РДэшку еще патронов четыреста все-таки закинул, — улыбнулся Мирончег под общий хохот.
— Вот, сразу видно, наш слон! Донбасский! Усэ до дома! Усэ до хаты! — хлопнул его по плечу Этикет. — А теперь к делу. Пацаны под предводительством Харчо, он же Владимир Кровавый, уже рубятся там внутри, — стал Этикет серьезным. — Нужно им поднести БК и помочь. Как доберетесь, Харчо скажет вам, что делать.
— Ясно. А заходить в нее откуда? С этой стороны все засыпано, — поинтересовался Лэма.
— Бежите вот сюда и по камушкам забираетесь на этот Эверест. Как это делала предыдущая группа.
— А как мы залезем на эту гору? — запереживал Хоспис. — Там же угол очень крутой.
— Ножками, братан, и ручками, — взбодрил его Этикет. — Вопросы есть?
— Есть, один… А почему Харчо — Кровавый?
— Хороший вопрос… — улыбнулся Этикет, разглядывая нас. — Это его так Измир любит называть, за его ничем не обоснованную жажду убивать хохлов. Он всегда за любой кипиш, где можно убить врага, — сделал Этикет суровое лицо. — Вы, как будет время, пораспрашивайте его… — внезапно лицо Этикета разгладилось, и он добродушно засмеялся. — Однажды едем мы куда-то на машине и поссать остановились. Стоим, ссым, а он увидел перепелов каких-то и тут же двоих завалил. Измир ему и говорит: «Вот ты — кровавый!» А я добавил: «Кровавый убийца петухов!» — заржал в голос он.
— Смешная история… — кивнул Лэма.
— Я уверен, что к концу штурма, петухов станет меньше, — жестко подвел итог беседы Этикет. — С Богом, мужики!
— Пацаны, — привлек наше внимание Гаврош, — вам предстоит бежать метров сто по открытке. Поэтому,
