Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
Перед спуском на этаж ниже я вышел по рации на Нофрина, чтобы узнать обстановку.
— Что у вас?
— Да так… К нам тут РПГ залетело. Немного контузило некоторых, но в остальном — все ОК. Хохлов мы выдавили в средний подъезд. Так что они под вами где-то.
— А сколько их?
— Да кто их считал? — удивился Нофрин. — Не меньше десяти точно.
Когда мы стали спускаться на первый этаж, фишкарь украинцев, которого они оставили для прикрытия, открыл по нам огонь. Я очень разозлился, потому что надеялся застать их врасплох и взять в плен. Мы решили повторить маневр, который я проделал в прошлый раз. Под прикрытием Воротничка и Харчо я подкрался к углу и, выскочив из-за него, произвел выстрел. Когда я выскочил, украинцы от неожиданности дернулись, ударились касками друг о друга и упали простреленные моей очередью. Я законтролил их гранатой, и мы стали зажимать остатки группы противника в дальний угол, где их уже поджидала группа Поприща.
— Сдавайтесь, если жить хотите! Мы вас не убьем! — орал им Поприще.
— А какие гарантии? — на чистом русском стали вести переговоры украинцы.
— Честное слово офицера и командира группы ЧВК «Вагнер»! — заорал им в ответ Поп. — Мужики, нам вас убивать незачем. Если вы сдадитесь, то выживете, а если нет, то мы вас с двух сторон просто закидаем гранатами. Отступать вам некуда.
— Нам нужно посовещаться…
— Советуйтесь, но побыстрее, — согласился с ними Поприще. — Нам торопиться пока некуда.
Медленно, как патока, потекло время. Время имело свойство сжиматься и растягиваться, как я знал по пребыванию в зоне и СУСе. Иногда я не замечал, как оно пролетало, а иногда оно замедлялось настолько, что становилось почти физически ощутимым. В доме стояла тишина, пользуясь этим, я осторожно вышел на связь с бойцом, которого мы оставили на фишке для наблюдения, и пробил у него обстановку. Узнав, что со стороны позиций украинцев нет никаких движений, я немного расслабился. Целый час они решали, что делать, и, видимо, вели переговоры со своим командованием.
— Ну, что вы решили? — услышал я голос Поприща, отразившийся многократным эхом от бетонных стен.
— Мы сдаемся… — донеслось до нас с украинской стороны.
— Правильное решение, мужики! Зачем славянам убивать друг друга? — закричал воодушевленно он. — Давайте, через пролом по одному выползайте!
Когда последний украинский солдат вылез из пролома с поднятыми руками, мы присоединились к группе Поприща.
— Сколько человек? — спросил я, глядя на группу мужиков в украинской форме, которые настороженно смотрели на нас, сидя на полу со связанными руками.
— Тут двенадцать, — улыбнулся Поприще, — и в первом подъезде еще несколько.
— Доложи командиру, что его план удался. Я думаю, ему будет приятно.
Поприще вышел на Гавроша и доложил об окончании успешно проведенного штурма, в котором мы не потеряли ни одного бойца двухсотым и трехсотым.
— Молодцы, мужики! — очень обрадовался Гаврош. — Тащите их сюда! Тут как раз киношники фильм про нас снимают. Заодно и с этими ребятами пообщаются.
Я взял рацию у Поприща и решил воспользоваться благоприятной ситуацией.
— Гаврош, у меня скоро праздник большой начнется… Рамадан. Можно на денек на ПВД выйду, чтобы помыться и встретить его чистым? — спросил я.
— Да, конечно, брат. Давай, делай. Как раз этих приведешь.
— О! Ничего себе у тебя шлем понтовый! — удивился Харчо, разглядывая безухий шлем на голове Поприща. — Семь часов, и вы из боевых бомжей превратились в спэшлов!
— Можем и тебе такой подогнать, — улыбнулся он, — хотя у тебя и так все самое лучшее.
Мы проверили все помещения, чтобы окончательно убедиться, что никто не спрятался, и допросили пленных. По их словам, их привели сюда на ротацию в три часа утра, а в семь мы уже стали заходить в здание. Мы узнали у них, где находятся их подкрепления, чтобы быть готовыми к накату, и расставили группы на позиции. Поприще и Харчо осмотрели подвал и притащили оттуда несколько банок вкусного компота, который заменил нам воду. Мы не пили воды с самого начала штурма.
Замотав всем пленным руки скотчем, кроме шестерых, которые должны были нести их трехсотого, мы стали выводить их на улицу.
83. Поприще. 1.3. Штурм девятиэтажки
После ранения Лэмы, остатки его группы отдали мне. Нас оттянули в Опытное на школу и приказали добрать группу до пятнадцати человек для какой-то особой задачи. Но что это была за секретная миссия мне так и не объяснили. Все было скрыто туманом войны.
На тот момент на школе рулили Гаврош и Гонг. Увидев Гавроша и Этикета, когда мы вернулись на школу, я вдруг ярко вспомнил то, что было, казалось, так давно, а фактически совсем недавно, — нашу первую встречу в лагере в Молькино. При первой встрече, когда Гаврош представился, он показался мне очень строгим, серьезным и опытным воином. И хотя мы были с ним одногодками, я четко ощущал, что в плане войны он профессионал и воин. Они с Этикетом, который в отличие от Гавроша постоянно шутил, зашли в палатку и стали спрашивать, чем мы занимаемся и что умеем. Услышав, что мы осваиваем новые профессии, они остались довольны. Мы стали общаться дальше и после того, как Этикет узнал, что я работал в УФСИНе, он оживился:
— Так мы с тобой коллеги!
— Да? — удивился я. — Не знал…
— Только я по другую сторону колючки от тебя работал! — засмеялся он, вызвав и у нас приступ смеха.
Четыре дня нас использовали как сталкеров и группу по сбору трофеев и амуниции. Мы лазили по двухэтажкам вокруг школы и собирали все, что там бросили наши и украинские бойцы.
— Привет, Поп! — поприветствовал меня Лэма, самовольно вернувшийся из нашего полевого госпиталя. — Не ожидал?
— Братан! — растерялся я. — Ну, ты… Как ты? — не мог я прийти в себя от нахлынувших чувств.
— Да, подумал, что тебе тут одному без нас грустно. Вот и решил вернуться. Нога там не сильно покоцанная. Сама
