Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Это, конечно, сильный поступок, братан! Меня прямо отпустило. А то такая тоска без вас…
— Шайота жалко, — посмотрел он на меня, — я, честно, очень старался его откачать! Но там сразу — двести.
— Я знаю.
— Он так вообще целый был. А внутри, видимо, что-то сломалось, — продолжал он делиться со мной тем, что его мучало.
Лэма замолчал, и мы молча сидели и привыкали к тому, что нас осталось двое. И к тому, что с гибелью Шайота мир изменился. Стал холодней и реалистичней.
Через пару дней части группы дали помыться и приказали выдвигаться на передок. В моей группе было несколько человек, с которыми я наладил отношения. Одним из них был самарский молодой пацанчик Леха Вильвак. Прощаясь с ним, у меня опять мелькнуло это странное ощущение, которое я впервые почувствовал, когда разговаривал перед боем с Фитимой. Это было очень неприятно — знать или предполагать, что Леха погибнет, и не иметь возможности повлиять на это… «Что я могу сделать? — спрашивал я себя. — Подойти к Гаврошу или Гонгу и сказать, что я «бабушка Ванга» и предчувствую скорую гибель пацана?» — я мысленно представил себе эту сцену. «Засмеют! Объявят параноиком! — помотал я головой. — Мне показалось. Все с ним будет хорошо!» Но мне не показалось… Через день его в пакете привезли на школу.
Мы продолжали как муравьи ползать по частнику за дамбой и по Бахмуту и стаскивать на школу все, что обнаруживали. Все находки сдавались Обиде, который складировал найденное, чтобы отправить трофейку дальше в тыл. Было скучно и всякий раз, когда я слышал шум боев в Бахмуте, внутри просыпалось пацанское, заставляющее сожалеть о том, что мы не там. Наконец, устав от этих переживаний, я нашел момент и подошел к командирам.
— Слушайте, может, мы того? Пойдем, повоюем? Отправьте нас на задачу! Сколько тут можно сидеть еще?
— Посмотрим… — уклончиво ответил Гаврош и переглянулся с Гонгом. — Потерпите пока в резерве. У командира отряда свои планы.
Промаявшись еще пару дней, я устал жаловаться на жизнь и судьбу, которая маринует меня без дела, когда наконец услышал то, что мы все хотели услышать.
— Быстро собирайтесь и двигайте в Бахмут, — зайдя к нам, приказал Гонг.
— Принято, командир!
Мы с Лэмой, Самаром, Хосписом и Мирончегом, нашим новым пулеметчиком, быстро набили рюкзаки БК и выдвинулись на передок.
С Мирончегом мы познакомились буквально вчера вечером, он без дела сидел на шконке. Со слов Гонга, он был пулеметчиком, а именно его мне и не хватало в группе для полного боевого счастья.
— А ты чего тут сидишь? — спросил я, чтобы завязать разговор.
— А что делать? — искренне удивился он. — Посадили, вот и сижу.
— У нас тут группа формируется… Гонг сказал, что ты пулеметчик. Пойдешь ко мне в группу?
— Братан, ну, конечно, пойду. Я же сюда приехал не пирожки на кровати хавать.
— А ты вообще как в «Вагнере»-то оказался? — стала интересна мне история этого бойкого мужика.
— Можно сказать, совершенно случайно, и в то же время — нет, — почесываясь, ответил он. — Если говорить с самого начала, то побудило меня пойти на войну то, что я сам из Донецка.
Когда он начал, я понял, что рассказ будет длинным и можно запасаться попкорном.
— В двадцать втором, когда началась СВО, в Донецке же была жесткая мобилизация! — усилил он свое высказывание жестким выражением лица, подчеркивающим всю неотвратимость ситуации. — Ну и пацаны, все мои кенты с площади Свободы, все разом собрались, выпили бутылку коньяка и ушли в военкомат, короче. А у меня была фирма… Ну как была? — сам себя спросил он и ответил: — Она и сейчас есть, небольшая! Я занимаюсь газонами. Устройством посевного и рулонного газона и монтажом системы автоматического полива. Монтаж, короче… Проекты и оборудование продавал, — вставил он по ходу рассказа небольшое рекламное объявление. — И на момент СВО у меня с 2021 года были подписаны контракты крупные, которые я закончил аж в 23-ем. И вот, когда я их уже закончил… — он задумался, видимо вспомнив что-то важное. — Предварительно жену готовил долго. Постоянно рассказывал ей, что объявили по всей России частичную мобилизацию. Я ей сказал потом, что повестка пришла. Я типа отмазался, но это отсрочка… Короче, пиздунца пускал жесткого.
— Ясно… — для поддержания видимости разговора заметил я.
— И в двадцать третьем собралось нас четыре человека с одного района, с которыми в Донецке дружил, — стал пояснять Мирончег, — в одной школе учились. Сели, бухнули, и я им сказал, что собираюсь пойти повоевать за Родину. Они давай меня отговаривать. Я им говорю: «Нет, пацаны! В четырнадцатом не пошел. В двадцать втором не пошел, а сейчас пойду! Мы родом из Донецка! Кто, если не мы?»
— Твердо, значит, решил, как и я, — стал мне понятен и близок Мирончег в своем решении.
— Точно, братан, — кивнул он. — Короче, начал я выбирать подразделение, и один паренек, Ахилл с сотки, говорит: «Если ты хочешь действительно научиться, а не героически сдохнуть, то иди в вагнера». Я начал мониторить «Вагнер», — рука его непроизвольно дернулась за телефоном, которого у него не было, и он убрал ее от кармана. — А на тот момент в ЧВК уже шел открытый набор. Уже ролики с кашниками по сети гуляли. Друзья меня опять отговаривать стали: «Там, типа, одни зеки! Там пушечное мясо!» Не отговорили, и я поперся на Моля.
— Походу, братан, мы все тут одинаковые. Я так же прорывался через родственников.
— Ну, вот. Значит, ты меня понимаешь! — кивнул довольный Мирончег. — В феврале двадцать третьего приехал на Моля и с семнадцатого уже законтрактовался, — развел он руками, показывая неизбежность судьбы. — Ну и отправили нас, короче, на полигон. Там палатка пустая, необжитая. Пока обжили, то да се… Через пару дней к нам заходит веселая группа ребят. Это был Гаврош, Харчо Вова, Измир, Приора, Этикет, такой… всегда на приколе, как бык в поле.
— Так мы с тобой в одно время были! — удивился я. — Как же мы там не пересеклись?
— Не знаю, не знаю… Видимо, не время тогда было пересечься.
— Мы тоже там с ними были и тренировались вместе.
— Но они отстраненно за нами наблюдали, и при этом никто не сказал, что Гаврош — командир разведвзвода. Потом уже в конце нашего обучения, недели две мы уже отучились, я на обед пришел с пулеметом в палатку, Этикет говорит: «Ты — пулеметчик?» Я кивнул, а он: «К нам пойдешь?» Я говорю: «Да мне
