Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
Первому хохлу, который держал позицию на восьмом этаже, мы подарили легкую смерть. Выглянув вниз, я увидел его каску. Он тоже, как и мы, смотрел вниз и ждал, что русские пойдут оттуда.
Несколько выстрелов сверху проделали в его каске и голове аккуратные дырки, и его тело кулем повалилось на лестничную площадку. Спустившись ниже, мы забрали документы и телефон, а потом быстро зачистили оставшиеся квартиры, чтобы не оставлять у себя в тылу возможную опасность. Пока мы с Агарталом чистили квартиры справа от лифта, пацаны полностью раздели хохла.
— А носки его где? — удивился я такому проворству кашников.
— Он забыл их надеть, — улыбнулся мне Воротничок.
— Вы, бля, как пираньи, один скелет оставили, не прошло и пяти минут, — не переставал я удивляться.
— Не оставлять же добро кому попало? — удивился Фастер.
Мы тихо спустились на седьмой этаж и замокрили еще двоих украинцев, засевших в дальней комнате в одной из квартир. Войдя в эту квартиру, мы услышали их переговоры. Осторожно подобрались ближе, закинули им в комнату две гранаты и после разрывов быстро законтролили их. На шестом этаже достаточно было убить одного. Второй, понимая бессмысленность сопротивления, бросил автомат и поднял руки. Исми и Фастер быстро обшмонали его, связали скотчем руки и оставили с ним одного из наших бойцов, которому было поручено охранять пленных и набивать магазины патронами. На пятом этаже один хохол стал двести, а двоих мы забрали в полон. Я договорился с Нофрином, чтобы он принимал наших пленных через пролом, ведущий в занятый им подъезд.
Труднее всего пришлось на четвертом этаже, где особо упорный хохол засел в правой от лифта квартире и не сдавался.
— Сдавайся, хохол! — кричал я ему. — Мы все равно тебя привалим!
В ответ на мои предложения из его квартиры вылетела граната и взорвалась в подъезде, разбрасывая осколки.
— Упоротый, сука! — удивлялся я, не слыша от него ни одного звука.
— Может, ты глухонемой? Сдавайся — и будешь жить! — орал Агартал, но в ответ на его крик из квартиры опять вылетела граната.
Кинув по нам семь гранат, бандеровец затих. Нам пришлось придумывать разные уловки, чтобы вытащить его на видное место. В подъезде было туманно от гранатного дыма, воздух был такой ядовитый, что было трудно дышать. Мы стали специально громко переговариваться, чтобы он услышал.
— Давай, я открываю дверь, а ты туда две гранаты закидываешь, — громко и разборчиво крикнул я.
— Делай! — ответил мне Исми.
Не успел он договорить, как из квартиры высунулась голова хохла, который хотел нарезать угол и застрелить нас. Мы с Исми сработали на опережение: двумя очередями отстрелили ему пальцы на руке и попали в голову. Он нелепо сложился и вывалился из-за угла. Под ним тут же образовалась лужа крови, подернутая пленкой бетонной пыли. Я подошел к нему и наклонился, чтобы рассмотреть лицо этого храброго воина, не мельтешившего, а молча делавшего свою работу.
— Достойная смерть, — сказал я, посмотрев на Исми и Агартала. — Настоящий храбрый воин. Жаль, что мы не на одной стороне.
Я сорвал с него нашивку с надписью «Воля або смэрть!» и подумал, что смерть — это и есть окончательная свобода, данная человеку. «Свобода или смерть» — фраза, издревле выражавшая приоритет индивидуума самому принимать решения и выбирать свой путь над инстинктом самосохранения. Этот девиз был широко известен во времена гражданской войны в отрядах анархистов Махно и даже был важнее, чем получивший большую известность девиз: «Анархия — мать порядка!»
— Нашивка воина, — вслух произнес я и засунул ее в карман. — Достойный трофей.
Забрав его документы, я взял его под мышки и аккуратно затащил в дальнюю комнату. Вложив в его руки автомат, я вышел из помещения и тихо закрыл за собой дверь. «Спи спокойно, воин».
— Смотри, что у него тут лежало, — протянул мне Исми рацию, в которой слышалась украинская речь.
— Помощи просят и поддержки, — стал переводить я, — чувак где-то еще на первом этаже. Говорит, что нас тут больше тридцати человек, — усмехнулся я, оглядывая нашу группку.
— И что эти? — уставился на меня Исми.
— Говорят, что сейчас пришлют им на помощь пять человек.
Мы быстро сориентировались, вычислили направление, откуда они обещали зайти, и заняли позицию у окна. Остальные под предводительством Агартала стали спускаться на следующий этаж и убили там еще несколько хохлов.
Как только из дома, находившегося за девятиэтажкой, появилась цепочка украинских солдат, мы с Исми открыли по ним прицельный огонь. Первый из них получил короткую очередь в голову и грудь и отлетел назад. Двое остальных получили ранения и, опираясь на своих уцелевших товарищей, быстро заскочили обратно под прикрытие. Вэсэушникам, которые просили о помощи, передали, что помощи не будет: «Оркы не пропустылы. Макар — двисти. Шкрэк и Билый — трыста».
Украинцы настаивали на оттяжке, но им пообещали решить вопрос с поддержкой и настойчиво предлагали держаться. Параллельно я слушал нашу рацию и, судя по оживленным переговорам, понял, что один из хохлов предпринял попытку свалить из осажденной крепости. Он спрыгнул с первого этажа и попытался убежать вдоль стены девятиэтажки за угол, но был остановлен автоматной очередью, которая перебила ему ноги. Выстрелом из РПГ, чтобы он не мучался, Этикет добил его.
Благодаря тому, что мы захватили рацию, мы знали о всех их действиях, планах и передвижениях, жаль, что продолжалось это недолго. Через одну большую они прочухали, что станция у нас, и лафа закончилась. Мы спустились ниже и присоединились к пацанам, которые уже продвинулись до первого этажа.
82. Агартал. 1.1. Девятиэтажка
Харчо и Исми остались ждать наката со стороны хохлов, а мы осторожно стали спускаться вниз с четвертого этажа, зачищая квартиры. На третьем этаже мы обнаружили двух хохлов на фишке, которые смотрели не в ту сторону. Мы закинули им по гранате, одному оторвало ягодицу, а второму — руку, мы законтролили их автоматной очередью.
Спускаясь ниже, мы опять наткнулись на сопротивление. Солдат ВСУ отказывался сдаваться и, спрятавшись за стенкой, постреливал по нам из-за угла. Я поставил Воротничка контролить угол, за которым он прятался, а сам осторожно стал спускаться к нему по лестнице вдоль стены. Как только он пытался высовываться, по нему открывали огонь, и он прятался назад. Добравшись до этого угла, я присел и стал выжидать удобный момент. Сердце
