Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

на солдата, испещренного тысячами осколков и пулями, раны которого не кровоточили, но были смертельны. Это была тихая смерть. Смерть существа, загнанного людьми в ловушку.

Все то, что мы своими руками строили с любовью поколение за поколением, было разрушено в считанные месяцы. Методично, день за днем, мина за миной, люди разрушали дома, школы, больницы, дворцы культуры, как и саму культуру.

По мере того, как мы бежали, в груди поднималась тошнотворная волна противоречивых чувств. Я была напугана тем, что видела вокруг, и одновременно несказанно рада, что мы наконец-то выбираемся живыми из нашей западни. Мне было тоскливо видеть картины разрушения и смерти, но адреналин придавал сил. Битый кирпич хрустел под ногами, как переломанные кости. Мой город напоминал мне человека, который в бессилии упал на землю, прося о пощаде, но которого люди, не желая остановиться, добивали ногами. Вокруг меня разворачивалась старая, как мир, драма вечного противостояния хаоса и порядка. Жизни и смерти. Эроса, который рождал, строил и развивал, и Танатоса, который стремился стереть в пыль все вокруг. Так было. Так есть. И так будет, пока существует человечество. Память — слишком слабый предохранитель, не способный спасти нас от самих себя.

— Оля! — позвала меня сзади Татьяна Григорьевна. — Тут леска какая-то за сумку зацепилась.

— Стойте, где стоите! — с ужасом увидела я, что от сумки идет проволока и теряется в груде мусора. — Бросьте сумку!

— Ага, как же! Там документы! — покачала она головой, замерев на месте. — Помоги лучше распутать.

Я быстро подбежала к ней и осторожно стала отцеплять растяжку от сумки.

— Что тут у вас? — подбежал к нам запыхавшийся боец.

— Да вот… — показала я ему леску и увидела, как его глаза полезли из орбит.

— Растяжка!

К счастью, заряд не сработал, или мама успела вовремя остановиться. Я отцепила леску, и мы побежали дальше. Через сто метров нас завели в подвал сильно разрушенного дома и разрешили передохнуть. Нам наперебой стали предлагать еду, кофе и сигареты. Из-за нервов и гуляющего в крови адреналина есть совсем не хотелось, но от кофе с сигаретами мы не отказались. Было приятно почувствовать себя в центре внимания и по-барски отдохнуть.

— Ма, знаешь, в каком доме мы сидим? — спросил меня Влад, отхлебывая кофе из дымящейся чашки.

— Нет, — покачала я головой.

— Это Дашин дом. Тети моей, который возле администрации.

— Я уже ничего не соображаю… — помотала я головой. — Дома нет. Как его узнаешь?

Из-за начавшегося обстрела нас долго не могли вывезти, а когда он закончился, подали машину. Мы быстро загрузились внутрь, и тут мне стало страшно. Постоянно казалось, что за нами будут охотиться и накроют машину минами. Ехали мы молча, слушая песни, которые играли в магнитоле. Это были песни о любви и страданиях по этому поводу. О том, какая боль и тоска наступают, когда кто-то к кому-то не пришел на свидание. Ничего, кроме саркастической улыбки и безразличия, они не вызывали. Слушать эти мелкие переживания было сложно. Я смотрела в окно и мысленно успокаивала себя мантрами о том, что все позади. И хотя мозг еще до конца не понимал этого, меняющаяся за окном машины картинка разрушенных домов растормаживала. Я чувствовала себя такой же разрушенной, как эти дома моего города, и одновременно радовалась, что мы все живы.

В следующем подвале, где у нас переписали данные, мы познакомились с главным командиром с позывным Горбунок.

— Тут уже тыл, — с улыбкой сказал он, — можете расслабиться.

— Спасибо. Спасибо… — только и могла повторять я, ощущая полное бессилие. Тело стало каким-то ватным, видимо первым сообразив, что больше нам ничего не угрожает.

— Теперь все будет хорошо, — успокаивал меня муж и гладил по руке.

— Точно! Так и будет, — подтвердил Горбунок. — Там еще соседей ваших вывели, что через стенку сидели. Всех спасли.

— Горбунок — Утке?! — ожила его рация.

— На связи, — по-военному четко ответил он.

— Слушай, тут, по-моему, гражданский отъехал. Борис. Он слегка заторможенный был. Мы его на носилки положили. До точки донесли, а он все… Не дышит и пульса нет. Жена плачет, но нести его дальше смысла нет.

— Оставляйте его там. Жену выводите. Скажите, что потом его обязательно вынесем.

Слушая их переговоры, мы переглянулись. Стало жаль Борьку, который не дожил до победы всего несколько часов.

— Командир! Отбой! — опять заговорила рация. — Воскрес! Пытался встать с носилок и куда-то бежать. Уложили обратно. Несем.

— Вот Борька! — радостно вырвалось у мужа. — Второй раз народ в заблуждение вводит!

— Уже умирал?

— Та он регулярно так делает, — улыбнулась я.

— Всем бы так… — кивнул головой Горбунок.

Через час нас погрузили в «буханку» и повезли дальше. В этой машине пел шансон, про страдания по поводу «воли воровской», но они уже воспринимались не так тоскливо. Под эту музыку мы и доехали до Зайцево, а после — и до Клинового. По дороге пару раз пришлось останавливаться из-за приступов рвоты, которые случились с Реной, не привыкшей к поездкам по кочкам и ухабам. Маме и ее сестре эта поездка тоже далась нелегко. В Клиновом им сделали уколы, чтобы убрать симптомы укачивания, и пообещали, что дальше нас повезут на «Урале», с максимальным комфортом. Правда, разницы мы особой не почувствовали. Машину, как и буханку, так же трясло и кидало на ухабах. Водитель был лихим. Периодически посматривая в серое небо, он давил на газ, забыв, что в машине еще есть педаль тормоза.

Когда мы въехали в Первомайск, по моим довоенным воспоминаниям достаточно унылый городок, мы почувствовали себя в центре цивилизации, близкой к Лас-Вегасу.

— Смотри! Смотри! Свет горит! — стал тыкать муж в освещенные окна домов.

— Ничего себе! Свет у людей есть! — удивленно мотал головой из стороны в сторону Дима. — Цивилизация!

Когда машина затормозила перед «Пунктом временного размещения», на нас, как на диковинных животных, вышли посмотреть другие люди, эвакуированные сюда раньше.

— Чего это они? — смущаясь, спросила я Юру и Влада.

— Так интересно, кто еще выжил. Или своих ищут… — пояснил он. — Завтра ты и сама пойдешь так же встречать тех, кого привезут. Я тебя уверяю!

— Возможно…

— Нужно узнать у всех, может, Анину семью привозили, — сам себе сказал Влад.

Мы вышли из машины и тоже стали взглядом искать знакомые лица. Муж тут же увидел своего давнего приятеля, который крепко обнял его. Было необычно видеть, как на лавочках сидели, как ни в чем не бывало, мужчины. Они не боялись прилетов, расслабленно курили и рассматривали вновь прибывших. Здесь, в нескольких десятках километров от Бахмута, шла своим чередом обычная мирная жизнь, в которой люди