Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Отличная постанова! А здоровье как?
— Да нормально. У нас в Ростове поликлиника хорошая. Прокапали, как положено. У меня выписка с госпиталя была с рекомендациями, как меня лечить.
— А друзья как? Знакомые?
Я сразу вспомнил несколько эпизодов общения с мирняком в Ростове, от которых стало неприятно.
— Не знаю, я чет с людьми перестал общаться. У меня только пару человек друзей и все. Как-то перестал я их понимать. Ценности их жизненные: каждый пытается друг друга наебать, каждый заработать на ком-то. Как-то у меня поменялось все это.
— Согласен… — кивнул Гонг.
— Так на них смотришь и думаешь: «Что с тобой не так?.. Сходи туда, и потом будешь думать, стоят того деньги эти или нет». Особенно таксисты эти… Я знаю в Ростове, сколько у меня от вокзала до какого-то района стоит такси. Выхожу с вокзала и говорю, что туда и туда. Он отвечает: «Тысяча семьсот!» Я ему: «Ты что, дурак? Тут ехать 500 метров» А он мне: «А чо, вы там мало зарабатываете, что ли?» И таких очень много людей там.
— Зарабатываете, значит?.. — зло повторил Гонг. — Слушай, у нас сейчас народа человек триста на передке. Давай, со штурмами заканчиваем. Ты свое отбегал. Поедешь на передок и будешь там главным по подвозу и эвакуации. В общем, мне нужно, чтобы ты наладил там все как часы. Чтобы у мужиков всегда все было.
— Ладно… — удивился я неожиданному повороту событий. — А Гаврош где?
— Затрехсотило пару дней назад. Опять в госпитале. Кстати! Все твои вещи у него в каморке. И броник твой, и автомат, и каска с шмурдяком. Пошли!
— Иванград взяли?
— Да, там сейчас второй, четвертый взвод и наши тяжеляки с горы поддерживают штурмов с ПТУРщиками. Да пополнение наше необстрелянное в основном. Беда с ними. Совсем необученные, — посетовал Гонг. — А мы и третий взвод в Опытное зашли, — ввел он меня в курс дела. — Третий взвод полностью новый.
— Ясно…
— Давай, переодевайся и по позициям прокатись, собери группу, сколько найдешь, и зайдешь с ней на ангары в Опытное. Я всех по рации предупрежу, что ты теперь командир эвакуации. Подвоз и вывоз теперь будет на тебе.
К Гонгу я при первом знакомстве отнесся скептически, но увидев его в деле, понял, что он профессионал. По тому, как он двигался, как расставлял людей перед штурмом, чтобы сделать все без потерь, быстро стало понятно, что он человек-война.
Я сел на бэху, прокатился по позициям, с радостью встретил на пещерах Краснодара, который был из первой группы кашников, и отобрал тридцать семь бойцов в свою новую группу. По дороге заехал в Зайцево, сориентировался по точкам подноса и выноса, разбил всех на группы, назначил старших, и оттуда уже мы выдвинулись дальше.
На ангарах была неразбериха. Помимо моих ребят, которые группами вкатывались в это царство хаоса, тут находились бойцы пятого штурмового отряда, уходившие на подкрепление, эвакуация и сборная солянка медиков третьего и нашего взводов. Внутри было тесно, накурено, холодно и влажно одновременно. Пахло дымом, порохом, дизелем и потом давно немытых тел.
Бойцы кучковались своими группами, толкались плечами, заваривали чай, ели и переговаривались короткими фразами. Матерились и искали кого-то, кого уже, возможно, здесь и не было. Представители трешки, которая только зашла сюда, пытались отвоевать и обустроить себе пространство, на ходу сооружая места, где можно было поспать и передохнуть.
В одном углу я заметил скинутую в общую кучу амуницию — бронежилеты, каски, магазины и разномастный шмурдяк; все это лежало вперемешку, словно добыча после разграбления богатого каравана. Никто не знал и не понимал, где чьи боеприпасы. Вырабатывая электричество, гудел дизельный генератор, от него тянулось множество проводов и удлинителей, от которых заряжались батареи к рациям, планшеты и аккумуляторы.
В одной из комнат стоял спонтанно собранный из обычной двери стол для оказания первой медицинской помощи, заваленный кровавыми бинтами и залитый кровью. Вокруг суетились и работали медики, оказывая первую помощь беспрерывно поступающим раненым, которых приносили группы эвакуации, чтобы тут же уйти обратно в темноту украинской ночи. Один из раненых, протяжно постанывая, ожидал своей очереди.
— Потерпи, браток, — уговаривал его человек азиатской наружности в балаклаве.
— Больно… Дайте мне чего-нибудь обезболивающего.
— Сейчас все сделаем, терпи, — продолжал лечить его добрым словом медик.
Весь этот невообразимый гам антарктического птичьего базара временами заглушался переговорами по рациям, которых тут было много. Из раций доносились звуки стрелкового боя, разрывов мин и разноголосая человеческая речь, наполовину состоящая из русского отборного мата.
Присматриваясь к происходящему, я не видел никакой структуры и порядка. Живой, пульсирующий хаос со вкусом металла во рту сталкивал людей как электроны и разносил их в разные стороны. Люди двигались, кричали, работали и, на удивление, находили то, что им было нужно. Пункт временной дислокации напоминал Вавилон перед глобальной катастрофой.
— Привет, Ван Дамм! — наконец-то нашел я в этом столпотворении старшего, которого помнил еще по боям в Иванграде.
— Привет, — с подозрением ответил он.
— Гонг должен был предупредить, что я буду старшим по эвакуации, размещению и доставке.
— Да, он уже курсанул меня, — пожал он протянутую мной руку.
— Шумно у вас…
— Да, не институт благородных девиц. И самим тесно было, а тут еще Антиген со своими заехал. Он из трешки. Командир их эвакуации. Что тебе показать?
— Для меня в приоритете безопасность медиков, эвакуационных групп, групп подноса и всего этого штаба, — покрутил я пальцем. — Где тут наше, а где чужое?
— Да пока все общее.
— Ясно, — ответил я, — работы много. А списки пополнения и убыли кто ведет?
— Вон у меня писарь, — кивнул он на заросшего щетиной бойца, — у него все.
— С этого и начнем. Только своих тут размещу, и будем разбираться… А на передке что?
— Да что?.. Подразмотало несколько групп. Гонг прислал Абрека, его бойцы с Флиром вчера в первой пятиэтажке закрепились, — он вытащил планшет и стал показывать наши и украинские позиции.
— Интересно, что там за подвал в этой пятиэтажке? Если там все хорошо, то нужно туда перебираться, чтобы поближе быть к передку. Ты не в курсе?
— Нет…
— Ладно, схожу туда сегодня, проверю. Если что, ты тут останешься за старшего, а я туда перемещусь с медиками и эвакуацией. В этом муравейнике сидеть не хочется.
— Как скажешь. Ты теперь старший.
42. Сапалер. 1.7. Дом культуры
«Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности».
(Евр. 12:11)
Я смотрел на разбитый православный
