Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

мне первый штурм и мои надежды превратиться из жертвы в охотника. Понадобилось минут пять, чтобы собраться и подняться на ноги.

— Я тебя достану, сука! — вставая на ноги, как мантру повторял я.

Поднявшись, я зашагал в полный рост по направлению к ближайшему входу в ДК, поднялся по ступенькам и дошел до входа в зрительный зал и фойе, где заняли позиции мои парни, скрываясь за стеной. Желание наказать этого нацика горело красной лампочкой в моем контуженном сознании. Никогда я так ничего не желал, как этого.

Я стал доставать гранаты из подсумка и одну за другой закидывать их туда, откуда по нам только что стреляли. Руки действовали автоматически, как на полигоне. Достал, приготовил, выдернул чеку и кинул. Достал, приготовил, выдернул чеку и кинул… Когда из десяти гранат осталась одна, я посмотрел на Зибеля, который находился правее, и протянул к нему руку, безмолвно требуя у него еще гранат. Он понял мою просьбу, и, глядя на меня, молча, без колебаний, дал мне гранату. Когда я закидывал ее, до меня стал доходить смысл взгляда Зибеля. В этом взгляде были и сочувствие ко мне, и понимание бессмысленности моих действий. Я понял, что меня заклинило, и еще раз посмотрел на него, чтобы понять, верно ли я поступаю.

— Ваня, остынь, — спокойно сказал он и положил мне руку на плечо.

Отодвинув меня в сторону, он кивнул Особику, который был с нами в тройке, и они пошли вперед, зачищая первый этаж. Вторая тройка поднялась на второй этаж и стала чистить комнату за комнатой. Через пятнадцать минут, когда все затихло, я, шатаясь, выдвинулся в конец здания, где обнаружил своих парней.

— Первый этаж чист, — доложил Зибель.

— Второй этаж чист, — последовал доклад от второй тройки.

Я настолько не ожидал этого, что на радостях начал обнимать парней и Зибеля.

— Сапалер, Сапалер, или у кого там рация, ответьте Гонгу! — услышал я взволнованный голос командира.

— Сапалер на связи! — ликующе ответил я. — Первый и второй этажи зачищены, идем в подвал.

— Сааааапаааалеееер! — как будто высовываясь по пояс из рации, закричал командир. — Моолоодцы! Закрепляйтесь. Отступать нельзя!

— Отработаем подвал, доложу.

— Жду доклада.

Я оглядел мужиков и мысленно пересчитал их. Их было четверо.

— А где остальные? — только сейчас осознал я, что половины группы не хватает. — И где Особик? Он же был с тобой, — перевел я вопросительный взгляд на Зибеля.

— Только что был здесь, — ответил Зибель и посмотрел в сторону северного выхода из ДК.

Мы выдвинулись в ту сторону. Спуск в подвал находился с той же стороны здания. Ситуация осложнялась тем, что он хорошо просматривался из зданий с севера и северо-востока, где сидел противник. Едва я попытался продвинуться и спуститься на один пролет вниз, как тут же попал под автоматный огонь. Рука Зибеля выдернула меня назад и спасла от пуль, которые врезались в стену и лестничный пролет.

— На выходе, по-моему, лежит кто-то, — сказал я Зибелю, — берцы и камуфляж, как у нас.

— Особик… Больше некому.

— Как же так? И пяти минут не прошло.

— Да вот так… Как и тебя уже бы два раза могло не быть.

Мы переглянулись, и до нас стало доходить, что время тут течет по-иному. Не так, как оно текло на гражданке, и тем более не так, как оно патокой тянулось в зоне. Время тут исчислялось в мгновениях, как в песне из фильма «Семнадцать мгновений весны». Каждый миг, каждый неверный шаг и каждое движение могло стать последним. Тут было опасно медлить и быть сильно быстрым, опасно тянуть и опасно рваться вперед, думая, что ты бессмертный и что ты под защитой судьбы. Здесь нужно было стать хитрым как лиса, изворотливым как змея и быстрым как заяц. Думать за себя, за своих бойцов и за противника. Тут ты либо успел, либо для тебя уже поздно. Разница в секунду, сантиметр выше или ниже — вот то, что тут отделяло смерть от жизни. Каждое мгновение решало, а каждый выбор был ставкой ценою в эту самую жизнь.

Мы стали по одному проскакивать этот лестничный марш и спускаться в подвал. На улице действительно лежал Сашка Особик, которого сняли, как только он вышел. Одна пуля вошла ему точно в голову и вырвала часть черепа, а вторая попала в ногу. Стало очень тоскливо от потери человека, к которому я уже успел прикипеть. «Как же так? Почему так?» — метались в голове мысли и не находили выхода.

Лестница шла буквой «П», и ступеньки сменялись площадкой и следующими ступеньками. Каждый раз, когда нам нужно было спуститься ниже, мы закидывали туда гранату и, выждав несколько секунд, продвигались дальше. Добравшись до входа, мы забросили внутрь несколько гранат, расстреляли туда по полрожка и аккуратно вошли в подвальное помещение. Оно было пустым, но обстановка говорила о том, что буквально несколько минут назад здесь полным ходом кипела жизнь: на столах горели светильники, заряжаемые от внешних пауэрбанков и освещавшие недоеденную еду. Лежаки с откинутыми одеялами и спальными мешками еще хранили тепло тел, которые остывали наверху. Вокруг были разбросаны личные вещи и оружие. От количества трофеев стало радостно, но расслабляться было рано. В любой момент нацики могли попробовать отбить ДК, поэтому сейчас главным было не потерять достигнутый успех и закрепиться на позиции.

Доложив Гонгу обстановку, мы стали основательно окапываться, как и до этого в здании ремонтной базы. Забаррикадировали стульями, шкафами и железными листами все окна и двери с северной части здания и освободили проход с южной. «Власть меняется!» — процитировал я про себя фразу из «Свадьбы в Малиновке» и улыбнулся. Во время этих работ нашлись потеряшки, которые находились все время, пока мы штурмовали, с южной стороны ДК.

— А вы где были? — наехал я на них.

— Тут. На фишке стояли, контролили периметр, — ответил за всех тот, что выглядел постарше.

— Ладно… Контролили так контролили, — не стал напрягаться я, понимая, что у нас получилось, и теперь я могу расставить всех так, чтобы нас отсюда не выбили.

Как только была организована оборона, я расставил фишки, назначил ответственного по хозчасти и дал ему команду провести ревизию трофеев и доложить мне об их количестве. Мы сели отдохнуть и ко мне пришло осознание, что мы взяли эту точку с минимальными потерями, благодаря везению и Господу. А я, благодаря Зибелю, все еще жив.

Мы сидели в разбитом зале ДК, где было все, как положено: сцена с кулисами и ряды кресел, сваленных у стен в беспорядочную кучу.