Если солнце не взойдет; Дерборанс; Савойский парень - Шарль Фердинанд Рамю

Однако видно все было прекрасно благодаря этим звездам, которые сияли у вас над головой, как прекрасной ночью звезды на небе.

В углу стояло нечто вроде кровати с продырявленным матрацем без простыни. Посреди комнаты очень прямо держался треногий стол. На столе лежала глиняная трубка, пакет с горсткой табаку, семь-восемь пустых бутылок, пара старых туфель. И наконец в глубине комнаты находился камин с крюком, и там валялась разная посуда, в том числе и кастрюля красной глины, полная поленты.

Жозеф просунул голову под колпак камина и позвал Дюбуло, который шарил по комнате.

— Эй, Дюбуло! — крикнул он откуда-то из нутра камина. — Ты помнишь, он говорил, что именно сюда спрятал деньги.

Жозеф выпрямился внутри дымового хода и заметил, что стало светло. Стенки с налетом сажи блестели, словно серебряные: колпак камина был унесен ветром. И на уровне головы человека на одной из стенок хода можно было заметить нечто вроде дыры или впадины, которую легко было достать рукой.

И в этой вмятине лежала консервная коробка. Она была пуста.

Жозеф показал ее Дюбуло.

— Итак, — сказал он, — нам остается только сходить за мэром, а потом пойдем к Боркару: нам нужна будет его собака. Пенже не мог уйти далеко.

И вот на следующее утро, в ранний час, они отправились на поиски. Пошли втроем: Боркар, Жозеф и Дюбуло. Боркар вел на поводке собаку.

Небо заволокли тучи, чего давно уже не было; погода стояла пасмурная, предгрозовая.

Мужчины подошли к дому Пенже, туда вбежал Маро, ему дали вдоволь нанюхаться в углах, под мебелью, и вывели его на улицу; еще не светало, но, может, и вообще сегодня не рассветет.

Боркар спустил с поводка Маро:

— Ищи.

Маро растерялся, метался вправо, влево по склону горы, у подножия которой вилась дорога.

— Сухо очень, — говорил Боркар. — Сколько уж дождя-то не было. Сегодня утром даже росы нет.

Маро исчез где-то в кустах; до них доносились звуки из той части деревни, что была под ними, мало- помалу деревня возвращалась к жизни; а заря уже разливалась по небу, не сосредоточившись ни в какой его точке, и ровно освещала облака, закрывавшие небо.

Прибежал пес и понесся по дороге, мужчины последовали за ним.

У него были длинные болтающиеся уши и огненная шерсть.

— Искать!

Так как они не знали, куда заведет их найденный след (если б они на него напали), то Боркар взял с собой кожаный вещевой мешок, куда он, кроме разобранного ружья, положил еще хлеб, сыр и флягу с вишневой настойкой. Они шли за псом, а тот время от времени поворачивался к ним и поднимал лапу; так они проследовали мимо церкви, потом взяли влево к оврагу, спустились туда, а теперь поднимались по сухому ложу потока. Из-за камней, которые обточила вода, идти было трудно.

Иногда Маро начинал повиливать хвостом, потом внезапно бросался вниз по склону оврага, но тотчас же возвращался обратно.

— Ну, ну, — говорил Боркар, — сам же знаешь, что это не то... Кого ты там учуял? Куницу, сороку? Пошли, Маро, быстро!..

Собака повиновалась. Так они добрались до другого уступа горы, на котором раскинулся луг, окруженный лесом, луг лежал немного ниже сеновала Боркара, который остался у них с запада.

Маро начал вертеться по кругу.

— Что будем делать? — спросил Боркар.

Они присели на минуту; они были обескуражены.

— Значит так, объясни мне все как было еще раз, — сказал Боркар Жозефу. — Что произошло с Пенже?

Сказал просто, чтобы выиграть время. Они сидели втроем на траве в верхней части луга и курили, Жозеф и Дюбуло — сигареты, Боркар — трубку; Жозеф сказал:

— Ну что произошло, его обокрали. Пятьсот франков. Я нашел коробку, взяла дочь... Он потерял голову. О! Он где-то здесь, недалеко...

— Если бы, — промолвил Боркар.

Он попыхивал трубкой.

— Лучше моей собаки нет, — продолжал он, — но что она может при такой суши? Это когда случилось-то?

— Дня четыре-пять назад.

— Четыре-пять?

Прямо под ними плескалось озеро. В это утро озеро было цвета затвердевшей глины и походило на огромную равнину, распластавшуюся под ними, где перекрещивались более светлые дороги. Она была гладкая и необитаемая. На ее поверхности могли бы расположиться города, деревни, всякого рода сооружения, посадки и большое количество движущихся в разных направлениях людей; оставалось только удивляться, почему там никого нет: ни на дорогах, проложенных по воде, ни между ними.

Молчание все объяло собой, и одиночество все объяло собой.

— Может, пойдем? — сказал Боркар.

Они поднялись; собака привела их в лес; они снова остановились.

Наконец Боркар сказал: «Можно попробовать спуститься к моему сараю; там, по крайней мере, нас не намочит дождь»; потому что, сказал он, дождь может пойти: он поднял лицо к небу, оно по-прежнему было неподвижно, но время от времени к вам, словно рука, протягивалась, протыкая небо, полоса неверного света.

Итак, трое мужчин двинулись к сараю Боркара и устроились там под навесом; это был маленький домик, сделанный из обтесанных стволов ели, с окном, освещавшим нечто вроде комнаты, служившей одновременно кухней, там обычно устраивались на ночлег, когда заготовляли сено.

Поели, наполнили у источника водой стаканы. Они совсем не говорили, совсем больше не говорили.

Здесь вы господствуете над озером, имеющим форму кормы лодки во всей его протяженности, что кажется особенно странным, и озеро как бы проваливалось под вами. Сейчас оно было как внутренность судна: вода — это палуба, а внизу — киль, вокруг — высокие борта гор, залатанные лесами и грубо подогнанными досками, и этих заплат то больше, то меньше, и их плохо видно в некоем подобии тумана, ибо отовсюду поднимаются испарения, словно где-то расплавляют смолу. И ничего, все время — ничего и никого; великое молчание; а они продолжали сидеть, поев и попив, дав также поесть собаке, что растянулась на боку и высунула язык.

И тут вдруг папаша Боркар встал.

Он попыхивал трубкой; но вот он вынул ее изо рта.

Он встал, ничего не сказав. Он сделал несколько шагов к обрыву, словно его кто подвел туда; покачал головой.

И вот он повернулся к ним.

Сделал знак своим товарищам, чтобы они подошли к нему, они подошли; тогда он показал им нечто, что было немного под ними, справа, по другую сторону оврага; это было на конце шпорообразного выступа скалы: пять-шесть черных точек, они то поднимались, то опускались, кружа и разлетаясь во всех направлениях, похожие на опадающие языки пламени, что взметывается над горящим кустарником.

— Он хорошо выбрал место, не так ли? — сказал папаша Боркар.

— Выбрал место?