Если солнце не взойдет; Дерборанс; Савойский парень - Шарль Фердинанд Рамю
— Послушай, Жанна, ты считаешь, что все будет в порядке?
Жанна ответила:
— Полагаю, что да.
Изабелла взяла шаль, обернула ее вокруг себя, завязала под подбородком концы черного платка с разноцветными букетиками.
— Отлично!
В тот же миг под окном послышался голос Жана:
— Вы тут?
Изабелла сказала:
— Рожок не забыл?
Он вытащил из бокового кармана куртки рожок.
Показались Метрайе и Тисьер. Изабелла повернулась к Метрайе:
— А вы не забыли ружье?
Но как раз все увидели торчащий из-за плеча Метрайе ствол ружья.
— А патроны?
Он пошарил в кармане и достал целую горсть, это были патроны с пулями, которыми пользуются обычно охотники на серн.
— Видите, вот они, и даже более чем достаточно. Сколько раз нужно будет выстрелить?
— Тринадцать раз подряд.
— Почему тринадцать?
— Потому что тринадцатое число.
Но тут все застыли в удивленной позе: явился не только младший Рэва, но и Жюльен, которого никто не ждал.
— Ну как, идете?
— И ты тоже?
— Да, — сказал Жюльен, — потому что мне тоже не терпится его увидеть, на меня прямо какая-то тоска напала.
Вдруг Метрайе выпалил:
— А знаете, ведь Анзевуи умер.
— Ну вот, вот оно, наконец-то, — сказала Изабелла, — наконец все кончилось и все начинается вновь. Идите впереди, Метрайе, вы будете показывать нам дорогу, а ты пойдешь вторым, Жан.
Она открыла дверь, Метрайе сказал:
— Так-то оно так, только немало найдется людей, которые сочтут, что, раз Анзевуи умер, настал конец света.
Но Изабелла снова расхохоталась, и опять это было похоже на пение дрозда, который засвиристел раньше времени.
Так как идти надо было деревней, то они шли сперва молча. Шли по двое: впереди — Метрайе, Жан — рядом с Изабеллой, державшей его за руку. Со стороны восхода, в конце деревни, в окнах дома Бригитты брезжил слабый огонек ее лампы. Но они увидели в ночи и другое освещенное окно, и гораздо сильнее обычного, и этот свет был более уверенней, более ровный и насыщенный: то горели свечи, стоявшие в углу стола на кухне Анзевуи.
В молчании миновали дом Анзевуи; начался подъем. Снег замерз: за ночь мороз не спал. Но днем начало подтаивать изнутри, так что толщина снежного покрова уменьшилась. Во главе шествия шагал Метрайе, он прокладывал тропку, и по ней следовали Тисьер и другие члены экспедиции, расширяя ее на ходу; а в это время оставшаяся позади деревня все еще спала, затаившись под многочисленными, словно игрушечными, крышами, едва заметными издали, едва обведенными по краям голубой чертой. Ничего не изменилось ни вокруг них, ни у их оснований: для того, чтобы снег заиграл своими красками, нужно было подняться повыше. Да и можно ли было говорить о красках? Стало видно, как рождается какой-то слабый отсвет; какое-то смутное сияние, хотя и не имеющее определенной формы и границ, все же распространялось окрест них; это внизу нарождался день, а они поднялись над ним и оказались еще в ночи. Не пора ли тебе дунуть в твой рожок, Жан? О, еще рано! Ведь им предстояло взобраться на хребет, до которого уж рукой подать, подняться на него надо непременно, потому что там вы как бы возвышаетесь над двумя склонами, вы находитесь на стыке двух горных скатов; вы можете наклониться над одним и над другим, и вы увидите внизу сначала один край весь целиком, потом другой край весь целиком.
Вот тогда и дуй на здоровье в твой рожок.
Их было семеро, они поднялись на хребет. Снег был сметен ветром. Тут его ничто не сдерживает, и он дует себе с севера на юг. Они очутились лицом к лицу с положенными друг на друга глыбами камней, обретшими вдруг и цвет, и форму: они стали пепельными, и вы увидели их пепельность, они не только пепельные, они еще прошиты жилами, и вы видите эти жилы, и к тому же еще в пятнах, и вы видите эти пятна. В зияниях между ними лежало немного снега, вы видели этот снег; в другом месте вы видели землю и немного пожелтевшей травы на ней. Желтое, белое, серое, коричневое.
Тут Изабелла протянула вперед руку.
— Взгляните-ка, что я говорила?
Они остановились. Теперь все видели ее, а она видела всех. Видели, какого цвета их лица, их одежда: гетры Метрайе, гамаши Тисьера, усы Жюльена Рэва, а у нее — смуглые щеки, которые им казались созревшими персиками.
— Погода будет хорошая. Дунь-ка в рожок, Жан, пусть нас услышат в деревне. Дуй, как будто ты на войне. Скажи им: «Вставайте, старики, время настало».
И Жан дунул в рожок.
Тогда деревня зашевелилась, возрождаясь для нового дня. Они склонились над ней, и сверху им было видно, как она воскресала, как тянулась к свету, а в это время Жан припал губами к горлу рожка. Воздух между деревней и им был будто вычищен, он стал совсем прозрачным, и там, в глубине, отчетливо вырисовывались крыши, тесно прижатые одна к другой и образующие бледно-голубого цвета квадраты, наклонившиеся в разные стороны. Рожок Жана был нацелен на них, и над голубизною крыш шевельнулась другая, более бледная голубизна, колыхнулась, словно волна, которую раскачивает в погожие дни ветер на озере. Те, что были Внизу, стали зажигать огонь в кухнях. Женщины стояли у плит или склонились над очагом, они говорили: «Что это там играет?»
Они поднимают голову, они недоумевают: «Что это играет? Ба, да это рожок пастуха», потом, повернувшись к окну: «Глядите-ка, сегодня будет прекрасный день».
«Малыш, что это там такое?» — Жюстина Эмонэ взяла ребенка на руки и подняла его, коснувшись его головки своей головой, его щеки своей щекой, она разговаривала с ним, а он открывал свой беззубый рот, такой большой на его красном личике, где глаза исчезли в складках кожи, надувавшейся от его плача; но вдруг у него перехватывало дыхание, и он надолго замолкал, а потом снова принимался надрывно кричать.
— О, моя крошка, мой маленький, что случилось? Где у тебя болит? Уж не впрямь ли конец света настал?
Но в это время в окна ворвался день, она приблизилась к окну, встала лицом к свету, повернула ребенка на свету и так и этак.
— О! — говорила она, — он все глаза проплакал, да он же весь красный, просто пунцовый. Если б он был здоров, он не был бы такой красный. Только, может, он голоден?
Она села у окна, расстегнула кофточку. Плач внезапно прекратился. Она взяла в пальцы сосок, склонилась над
