Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

ли не ее ровесником, она отправилась к источнику, и, пока он с мелодичным журчанием наполнялся ключевой водой, присела на землю отдохнуть. Воздух был настолько тих и неподвижен, что до ее слуха доносилось воркование голубей в отдалении и деловитое жужжание пчел над кустиками цветущего вереска.

Все эти тихие звуки природы настолько красиво переплетались между собой, что Мэгги захотелось стать частью этой гармонии, и она попыталась вспомнить какие-то из песен, что исполняла Минни. Она никогда не пела на людях и не старалась запомнить слова песен, но природа наградила ее довольно приятным голосом, и ей доставляло огромное удовольствие превращать его в музыку.

Как раз в тот момент, когда кувшин наполнился до краев, рядом с ней внезапно возник Фрэнк. Мэгги полагала, что он все еще в Кембридже, и по какой-то ей самой непонятной причине ее обычно бледное фарфоровое лицо стало пунцовым. Оба были слишком смущены, чтобы говорить. Что-то удивленно пробормотав, Мэгги наклонилась за кувшином.

– Подожди, – попросил молодой человек, коснувшись ее руки своей, чтобы остановить, да так и позабыл убрать. – Я приехал из Кембриджа, чтобы тебя повидать: просто больше не мог выносить неопределенности. Мне вдруг так захотелось какой-то уверенности, что вчера вечером я отправился в город, чтобы чувствовать себя на пути к тебе, хотя все равно приехал ненамного раньше. Мэгги, моя дорогая Мэгги! Как ты дрожишь! Я тебя напугал? Нэнси сказала, что ты здесь. О чем я только думал, явившись столь неожиданно!

Но виной всему было вовсе не это, а непредсказуемый отклик ее сердца, едва не выскочившего из груди от переполнявших его чувств, порожденных словами Фрэнка. Мэгги вдруг побледнела, опустилась на землю, но тут же поднялась опять и, опустив голову, старалась смотреть куда угодно, но только не на Фрэнка. Он отпустил было ее руку, но тут же попытался взять снова.

– Мэгги, дорогая, мы можем поговорить? – Фрэнк видел, что губы девушки шевельнулись, но не услышал ни звука, и его обуял ужас оттого, что она, возможно, не желает его слушать. – Ты не против?

Мэгги вновь попыталась что-то сказать, но опять ничего не вышло, и она растерянно огляделась по сторонам. Этот единственный взгляд ее мягких серых глаз говорил красноречивее любых слов. Ощутив разливавшееся в груди счастье, Фрэнк опять заговорил – нежно и пылко, – и охватившая Мэгги дрожь мало-помалу сменилась ярким румянцем, а на губах ее заиграла застенчивая улыбка, от которой на щеках образовались очаровательные ямочки.

Вода уже давно переливалась через край позабытого кувшина. Наконец Мэгги вернулась в реальность, стряхнув сладостное оцепенение, взяла кувшин в руки, и уже хотела было отправиться к дому, но Фрэнк забрал у нее из рук тяжелую ношу и произнес:

– С этого момента я имею полное право переложить на свои плечи любую твою ношу.

Обняв одной рукой ее за талию и с кувшином в другой, Фрэнк поднялся вместе с ней по крутому, покрытому дерном склону. Но когда они оказались на вершине холма, Мэгги опять попыталась забрать кувшин.

– Маме не понравится: это выглядит по меньшей мере странно.

– Но почему, дорогая? Если бы я увидел, как Нэнси поднимается по склону с тяжелым кувшином в руках, я непременно забрал бы его у нее. Странно выглядит мужчина, который идет рядом с женщиной, а та тащит вот такой кувшин. Но ты должна позволить мне сказать твоей матери, что я имею полное право тебе помогать. Сейчас ведь время обеда, не так ли? Я мог бы прийти на обед, как полноправный член семьи, а, Мэгги?

– Нет, – тихо возразила девушка, мечтая лишь об одном – поскорее очутиться дома. Слишком взволнованная, она страшилась бурного проявления чувств со стороны матери, полагая, что попросту не сможет этого вынести. – Не сегодня.

– Не сегодня! Но почему? – с упреком спросил Фрэнк. – Ты очень со мной сурова. Позволь мне хотя бы прийти на чай. Но если ты хочешь, чтобы сейчас я ушел, то уйду и могу прийти на раннее чаепитие. Во сколько это обычно бывает? В три часа? Хотя нет: я знаю, что вы устраиваете чаепитие непривычно рано. Вероятно, часа в два. Я постараюсь не опоздать.

– Пожалуйста, не приходи раньше пяти. Я должна поговорить с мамой. К тому же мне нужно время подумать. Все это кажется мне сном. А теперь ступай.

– Что ж, раз нужно – значит, нужно. Но мне все происходящее вовсе не кажется сном: с тобой я словно нахожусь в благословенных райских кущах.

Едва Фрэнк ушел, как Мэгги заметила ожидавшую ее у боковой калитки Нэнси.

– Благослови и спаси нас Господь, дитя мое! Сколько же времени вам потребовалось, чтобы наполнить кувшин! Или ключ пересох из-за жары?

Мэгги молча скрылась в доме. За обедом причитания матери доносились до ее слуха, словно сквозь пелену тумана, и потому она отвечала невпопад, поразив ее заявлениями вроде «это было вкусно», когда речь шла о прокисшем молоке.

– Никогда еще не встречала таких странных людей, как ты, Мэгги, – резко произнесла миссис Браун. – Изо дня в день ты пила на завтрак воду, потому что в детстве в твой стакан с молоком попала муха, а теперь заявляешь, что тебе нет никакого дела до того, что все испортилось от жары. У меня страшно разболелась голова – пойду прилягу.

Услышав это, Мэгги поняла, что нужно воспользоваться моментом, чтобы поговорить с матерью. Фрэнк приедет раньше, чем она успеет подняться с постели, и все же Мэгги боялась рассказать матери о своем счастье, которое казалось ей призрачным и непрочным, подобным паутине, одно прикосновение к которой нарушит ее совершенную красоту.

– Мама, подожди минуту: мне нужно кое-что тебе сказать. Пожалуйста. – Девушка взяла скамеечку, села подле ног матери и принялась крутить ее обручальное кольцо, опустив глаза и не произнося ни слова до тех пор, пока миссис Браун не начала терять терпение.

– Что ты хотела сказать мне, дитя? Поторопись: я хочу подняться к себе.

Собравшись с духом, Мэгги решительно выпалила:

– Мама, Фрэнк Бакстон попросил меня стать его женой.

Девушка на мгновение спрятала лицо в коленях матери, а потом вновь подняла голову, лучась от переполнявшего ее счастья и сияя, точно кувшинка в лучах солнца.

– Мэгги, что ты такое говоришь? – с недоверием посмотрела на дочь миссис Браун. – Быть этого не может: ведь он в Кембридже, да и почту сегодня не доставляли. Что ты хочешь этим сказать?

– Фрэнк приехал утром, мама, когда я была у источника, и мы решили, что сначала я должна поговорить с тобой. Он попросил разрешения прийти на чай.

– Господи