Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж
Постепенно у нее сложилось некое подобие команды. С ней были врач Бургуэн, хирург, аптекарь, кружевница, портной Балтазар, слуги и фрейлины, преданная Мария Сетон и мадам Ралле, а также Джейн Кеннеди и Мари Курсель, которые заменили других ее Марий; и несколько секретарей, таких, как Клод Но; за всеми ними смотрел Джон Битон, ее мажордом. У нее был свой тайный священник, а также Бастьен Паже, ведавший увеселениями, которые были возможны при данных обстоятельствах. У нее был штат поваров, состоящий из восьми человек, кучер и три конюха. Но, к сожалению, выезжать за пределы замка ей не разрешалось. Некоторые из ее сторонников, например лорд Бойд и лорд Клод Гамильтон, вернулись в Шотландию, но у нее все еще оставались Билли Дуглас, Джон Лесли и Ливингстоны.
Между ней и четой Шрусбери установились некие дружеские отношения, какие могут быть между стражем и заложником; они обменивались подарками и шутками, делились секретами и новостями нейтрального характера, интересовались мелочами повседневной жизни друг друга. Бесс и Мария вместе занимались меблировкой и украшением поместья Бесс. Мария выписывала образцы тканей и нитки из Франции, но все равно Шрусбери должен был читать все ее письма, прежде чем отослать их. Мария тщетно пыталась заручиться добровольными помощниками среди тех, кто жил и работал в доме Шрусбери, как ей удалось когда-то в Лохливене; истинно надежными и преданными были только те, кого она привезла с собой.
За ними следили, но тем не менее Марии удалось изыскать способы получения и отправки корреспонденции. Норфолка освободили из Тауэра, и теперь с самого лета он находился под домашним арестом; при этом он дал письменное обещание не искать контактов с Марией и отказаться от намерения жениться на ней. Но он не замедлил нарушить свои клятвы, и они вновь передавали друг другу тайные послания в пакетиках шелка для шитья и в корзинах с провизией; написанные фруктовыми чернилами, они были невидимы до тех пор, пока не подержать их над пламенем свечи.
Однако провал мятежа в Англии означал, что об освобождении без помощи извне не может быть и речи – будь то помощь Франции или Испании. Все мятежники были так жестоко наказаны, что надежды на освобождение своими силами фактически не осталось. Поэтому ей пришлось начать переговоры с испанцами через папского агента, банкира Роберта Ридольфи. Отлучение Елизаветы от церкви папой и его булла, лишающая ее трона, вызвали у англичан приступ неистовой ненависти к папе и всем иностранцам. Ридольфи, прибывший когда-то в Англию с Филиппом и имевший репутацию отличного финансиста, остался здесь по желанию самого Сесила в качестве советника при дворе. После же восстания на севере он подвергся допросам со стороны самого Уолсингема и был призван вполне лояльным, ничего предосудительного против него обнаружено не было. И все же к иностранцам относились очень недоверчиво.
Тем временем партия сторонников Марии в Шотландии все уменьшалась. Замок Дамбартон, где командовал лорд Флеминг и Гамильтоны, все еще держался, и, как это ни странно, раскаявшийся Мейтланд – недаром его называли хамелеоном, подумала Мария – смог перетащить Керколди из стана лордов на свою сторону; они оба заняли Эдинбургский замок, в котором сейчас находились, резко изменив свой политический курс в пользу Марии. Но убийство лорда Джеймса никоим образом не облегчило возвращения Марии.
«О, а я-то думала, что лорды смягчатся. Я считала, что мой злейший враг в Шотландии – это лорд Джеймс. Но нет, там много менее значительных врагов. А Елизавета убедила их признать регентом графа Леннокса! Она намерена продолжать держать меня взаперти – но почему?»
Леннокс – регент. Судьба не была бы судьбой, если бы не преподносила нам сюрпризы. Но Леннокс!
Как ни грустила Мария, во всем этом было и нечто приятное: отныне маленький Яков будет ежедневно находиться в компании родного человека. Бедный малыш, ему исполнилось четыре года, и все относятся к нему как к сироте. «Господи, молю тебя, только бы Леннокс не настраивал своего внука против меня, – подумала Мария. – Я знаю, он не скажет обо мне ничего хорошего, ибо ненавидит меня, но, если Бог будет милостив, он не позволит Ленноксу изливать злобу в мой адрес».
Маленький Яков. Она послала ему в подарок маленького пони, да еще в придачу небольшое седло; и еще письмо, в котором говорилось, как она его любит. Но ответа пока не было. Получил ли он вообще ее подарок и письмо? Узнает ли она об этом когда-нибудь?
Стоял поздний ноябрь, и они с трудом тащились в тумане сначала вдоль хребта Баслоу, а затем по болотистой местности Тотли, покрытой перемежающимися пятнами желтой и зеленой растительности. Налет пурпурного вереска смягчал краски, смешиваясь с серым цветом, окружавшим их со всех сторон. Небо тоже было серым, и это немного успокаивало, как надежное объятие друга. Все это очень напоминало Шотландию, но выглядело более привлекательно и доброжелательно.
Болотистая местность всегда напоминала ей прогулки и охоту с Босуэллом.
Они спустились к спрятавшейся внизу долине реки Дов, которая делала здесь большую плавную петлю, напоминавшую букву «U». В самом дальнем конце ее виднелся холм, на котором возвышался замок; именно туда и лежал их путь; там же маленькая речушка Шиф сливалась с Довом.
Местность с обеих сторон становилась все ровнее, и ехавший рядом с Марией рысью Шрусбери махнул рукой в сторону.
– А вот наша «Зеленая ассамблея», поляна для сборов и собраний, – сказал он. – Каждый пасхальный вторник я провожу здесь смотр городского ополчения. А через дорогу находится поле для стрельбы из лука.
В это время года огромный кусок коричневой земли казался оцепеневшим.
– А что, здесь все еще стреляют из лука? – спросила Мария.
Какая же это старина, подумала она, в наше-то время, когда основным оружием являются ружья и ножи. Из ружей стреляют через окна, а нож может попасть в спину. И уж конечно, яд в бокале. Стрельба из лука: как благородно и старомодно!
– Конечно! – с улыбкой ответил Шрусбери. – Мы ведь рядом с Шервудским лесом! Если даже во всем
