Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
— Значит, Туция и Теренций, — задумался патриций.
— Не только, — неуверенно добавил вольноотпущенник. — После завтрака Модест был в прекрасном настроении и потом долго играл на флейте со свой подругой. Слышали, как они вместе пели, и она, похоже, даже танцевала…
— Это была Делия, не так ли? — спросил сенатор, и Кастор хмуро кивнул.
— После обеда она уходила из дома?
— Да. Но никто не знает куда. Другие слуги тоже уходили в это время, но большинство посещали термы.
— И кое-кто, пожалуй, пошёл к Сарпедонию?
— Нет, патрон, конечно нет. За то жалованье, что ты им платишь, твои слуги могут позволить себе термы намного лучше. Однако Делия как раз из тех, кто может рискнуть отправиться вечером в Субуру или к городским стенам.
Патриций был почти в отчаянии:
— Лупий, Глаук, Никомед, Модест… Возможно ли, чтобы не оказалась никакой нити, соединяющей между собой эти четыре убийства?
— Ох, нитей-то у нас сколько угодно, патрон, — вздохнул Кастор, — всё дело в том, что они слишком запутаны. Кроме того, следы заставляют подозревать, что разгадка находится именно здесь, в нашем доме.
— Не только мы так думаем, — сказал Аврелий, показывая секретарю записку, которую ему подбросили во время встречи с клиентами.
— Тот, кто написал это, наверняка предвидел, что готовится новое убийство, — серьёзно рассудил Кастор. — Насколько я понимаю, подателем этого сообщения мог быть кто угодно из полутора миллионов жителей Рима.
— И во всей этой суматохе кому-то совсем нетрудно было, переодевшись в белую тогу, смешаться с толпой клиентов, чтобы передать мне этот свиток.
— Что думаешь делать, патрон? Допросишь Скаполу?
— Подождём. Мне не кажется, что следы в перистиле принадлежат хромому человеку, не говоря уже о том, что в тот самый день садовник находился в питомнике у Фульвии Ариониллы.
— Я опять советую тебе поговорить с Делией. У меня впечатление, что она избегает тебя, — осторожно заметил Кастор.
— Ты прав, я всё откладывал этот разговор, — согласился патриций. — Кстати, я заметил, ты подружился с Туцией.
— К сожалению, наши отношения прерваны из-за недостатка моих средств, патрон, — пожаловался вольноотпущенник, который на самом деле был богаче любого всадника. — А кроме того, это противоречит моим убеждениям. Я не уверен, что нужно открывать кошелёк там, где можно не платить.
— Отчего вдруг такая принципиальность? — поинтересовался Аврелий, который считал не только очевидным, но и должным вознаграждать своих любовниц.
— Я вырос в предместье Александрии, патрон, и мне рано пришлось научиться добывать другими способами то, что господа покупают за деньги. Кроме того, Туцию гораздо больше денег интересует другое — престижное положение. Ей хочется командовать, иметь видимость власти. Не случайно она строит глазки нашему Парису. Возможно, история её отношений с Сатурнием правдива, но есть и ещё кое-что: Помнишь, Парис сказал тебе, что видел её на кухне? Ну, поскольку её оправдания показались мне совсем не убедительными, я обыскал её комнату. Среди разных баночек с кремом и румянами обнаружил серебряную шкатулку, в которой оставались следы какого-то зелёного порошка.
Аврелий побледнел: ему как раз собирались подавать еду, когда Туцию застали на кухне.
— Испугался? — засмеялся вольноотпущенник. — Не волнуйся, патрон! Это была не цикута, и не аконит, а всего лишь порошок, который делают из каких-то сушёных лягушек и который мошенники продают как афродизиак… По-моему, Туция хотела добавить его в твою еду.
— О Юпитер, Вакх, Диана и все досточтимые боги! — взорвался Аврелий, кипя гневом. — Возможно ли, чтобы я даже у себя дома не знал покоя? Этой змее я так не спущу!
— Я высказал тебе только подозрение, патрон, но ты не можешь осудить человека за намерение. И потом, я не понимаю, чего ты так злишься? По мне, так это должно льстить тебе! — рассмеялся вольноотпущенник.
— Следи за мной, Кастор, и если вдруг заметишь, что я проявляю к ней хоть малейший интерес, окати меня холодной водой из ведра! — потребовал недовольный сенатор.
— И ещё, патрон. Никто в городе не знает гетеру по имени Норбания. С другой стороны, пускаясь в амурные приключения, женщины, как правило, берут себе какой-нибудь греческий псевдоним, чтобы не подмочить репутацию своей семьи. К сожалению, мы не представляем, как выглядит девушка, потому что описание пекаря Бозия было довольно путаным.
— Даже Цинция не слышала о ней, — добавил Аврелий, который уже поинтересовался этим вопросом у знаменитой куртизанки, — хотя она и хвастается, что знает всё о своих возможных конкурентках.
— Ещё будут приказания, патрон? — пожелал узнать Кастор, откланиваясь.
— Да. Когда все разойдутся по своим комнатам, приведи ко мне Делию.
Аврелий ожидал её в спальне, сидя перед чашей цервезии. Он хорошо поужинал, пол под ногами был приятно тёплым, как и воздух, поднимавшийся от жаровни с краснеющими углями. Он пребывал, следовательно, в хорошем расположении духа и надеялся, что встреча с непокорной служанкой не заставит его сразу же потерять терпение.
— Вот она, патрон, — сказал Кастор и, не осо бо церемонясь, втолкнул женщину в комнату.
— Закрой дверь и сядь, — велел патриций девушке, которая робко прижалась к стене.
Рабыня не двинулась с места.
— Я велел тебе сесть, — сухо повторил Аврелий.
Бесконечно медленно Делия опустилась на край стула со спинкой. Аврелий поставил лампу на столик возле девушки, желая видеть её лицо.
— Послушай, я знаю, что тебе не нравится в моём доме, что ты ни с кем не подружилась, но пора бы, в конце концов, приспособиться, — спокойно продолжил он. — Однако сейчас постарайся помочь мне, честно ответив на вопросы, которые я задам. Поняла?
Делия кивнула.
— Тогда расскажи мне сначала всё о твоём прежнем хозяине, Барбатии, — попросил патриций, заводя разговор издалека. — Ты любила его?
— Как отца.
— Огорчилась, узнав о его смерти?
— Я была рядом с ним. Другие слуги бежали так, что только пятки сверкали, — охотно подтвердила Делия.
— И видела, как он вскрыл себе вену? — похолодел Аврелий.
— Я помогала ему! — гордо улыбнулась женщина.
— Выходит, смерть нисколько не пугает тебя… — произнёс он в изумлении.
— Я не боюсь её, — высокомерно ответила она.
«Боги Олимпа!» — мысленно простонал Аврелий. Кто же это попал к нему в дом? Уж не ожившая ли Порция[66]?
— Двдий Барбатий научил тебя играть в латрункули, открыв секреты игры, не так ли?
Девушка неохотно кивнула, и Аврелий показал ей шашку, которую нашёл возле Глаука.
— Видела когда-нибудь такую?
— Обычная деревянная шашка. У Барбатия они были костяные, — произнесла она с печалью в голосе.
— А скажи мне, почему такой любвеобильный хозяин не дал тебе вольную по завещанию?
— Он сделал это. Но его внук порвал бумагу, — с презрительной гримасой ответила Делия.
— Это
