Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
Но разве под силу Чэн Фэнтаю разгадать хитросплетения, что царили в уме Чэн Мэйсинь? Одной ногой ступив за порог малого особняка, другой она вошла в дом второй госпожи. Та и сама не знала, сколько слез пролила за эти дни, и только увидев Чэн Мэйсинь, мигом признала в ней ту, кому можно излить душу. Фань Цзиньлин была еще слишком юна, чего с ней обсуждать – все равно дельного не предложит, да и терять лицо перед Цзян Мэнпин и четвертой наложницей второй госпоже очень не хотелось. Она раскаивалась, что прогнала Чэн Фэнтая, раскаяние охватило ее, прежде чем он ступил за порог, и поделиться душевной болью она могла с одной лишь Чэн Мэйсинь.
Но сегодня, не успела вторая госпожа заговорить, а Чэн Мэйсинь уже бросилась на опережение:
– Невестка, ты и вообразить себе не можешь, что замыслил этот Шан Сижуй! Прогнал прочь мать ребенка, а сам заехал в малый особняк и собрался прибрать младенца к рукам, воспитывать его! Да что выйдет из его воспитания, еще один актеришка или актрисулька?! А второй брат? Ребенок для него так – поиграть, он видит, что Шан Сижуй согласен разделить с ним эту ношу, и сидит радуется, что можно ничего не делать.
Все невысказанные обиды застряли у второй госпожи поперек горла, ее захлестнуло изумление. А Чэн Мэйсинь продолжала:
– На сей раз Фэнтаю и правда приходится несладко! Я только от него, за эти несколько дней под глазами у него черным-черно, подбородок заострился… А ведь сам на себя накликал воздаяние!
Вторая госпожа тотчас бросилась в мельчайших деталях расспрашивать об изгнанном муже, и Чэн Мэйсинь рассказала той все как есть, тут и приукрашивать было нечего, слова ее и без этого потрясли вторую госпожу:
– Мужчины и женщины совершенно разные! Мужчины все делают кое-как, в голове у них царит путаница, о будущем они не думают, разве прожить им без женщин? Прибавь к этому еще и дитя! Он полагается на дружбу с Фэнтаем, одним небесам известно, что он учудит с ребенком!
Вторая госпожа проговорила в нерешительности:
– Быть может, и не так все будет.
Чэн Мэйсинь невольно взвигнула:
– Не так? Фэнтай – человек порядочный, если вдруг они заживут дружно, размеренно, ох, ты мне дай тогда пощечину!
Она повернулась ко второй госпоже щекой, та хихикнула. Потянув вторую госпожу за руку, Чэн Мэйсинь сказала:
– Просто дождись, когда Фэнтай окажется в тупике, его захлестнет отчаяние, само собой, он вернется. И вот тогда, невестка, прояви великодушие, прими этого ребенка. Фэнтай – человек понятливый, как может его не тронуть подобное участие с твоей стороны?
К каждой стороне Чэн Мэйсинь подобрала свой ключик, сказала Чэн Фэнтаю и второй госпоже то, чего они так жаждали услышать. Ей было все равно, кто кому покорится в этой семье. Но вот если удастся свергнуть Шан Сижуя – разве могла она желать большего?
Глава 2
Автомобиль Чэн Фэнтая, на котором тот уже семь или восемь лет ездил из Шанхая в Бэйпин, на днях угодил в большую яму, и Чэн Фэнтай решил распрощаться с ним. Волей-неволей пришлось ему несколько дней разъезжать по городу на рикше с Шан Сижуем, при этом поток жалоб, исходивший от него на дорогах, все не иссякал. Тогда Шан Сижуй пошел в банк, снял со счета кругленькую сумму и заказал автомобиль самой последней модели. Не прошло и двух дней после заказа автомобиля, как Чача-эр поступила в частную школу для девочек – и снова расходы. Тут и Цзэн Айюй разродилась дочкой, о которой так страстно мечтал Чэн Фэнтай, и отступные для нее, само собой, вновь пришлось брать из кармана Шан Сижуя. Меньше чем за месяц тот раздал сто с лишним тысяч юаней, потратив большую часть своих сбережений!
Шан Сижуй ничего не говорил, но душу его охватила неясная тоска. Чэн Фэнтай привык ни в чем себе не отказывать: что захочет, то и приобретет, и желаниям его не было ни конца ни края! Если так и пойдет, Шан Сижуй сам окажется в долгах как в шелках! Разумеется, действия Шан Сижуя с деньгами не укрылись от взгляда Сяо Лай, та принялась ему жаловаться на Чэн Фэнтая у того за спиной, и хозяин со служанкой первый раз разругались из-за денег. Никакие увещевания Сяо Лай были не в силах остановить того от разорения, и от жгучей ярости Сяо Лай едва не скрежетала зубами.
Родившейся у Цзэн Айюй девочке имя пока не дали, звали ее то малышкой, то крошкой. Цзэн Айюй грудью откормила ее месяц в больнице, а перед разлукой оставила на память о себе яшмовую подвеску, внутри камня красиво переливался узор в виде пера. Чэн Фэнтай кое-что понимал в антикварных украшениях, а потому сразу разглядел, что этот кусочек нефрита – вещь непростая, отнес его в собственный антикварный магазин на проверку. Старый антиквар долго изучал подвеску, а затем рассказал им историю семьи Цзэн из провинции Юньнань. Эта история ничем не отличалась от прочих таких же историй о разорившихся и распавшихся семьях и в то же время служила доказательством слов Цзэн Айюй – та не лгала. Наверняка сейчас она уже в дороге, возвращается в родные края с огромной суммой денег.
Шан Сижуй, заложив руки за спину, разглядывал коллекцию представленных в лавке украшений для головы, выполненных из перьев, когда до него донеслись слова старого антиквара:
– Этот кусочек яшмы… Если я не обознался, это частичка семейной реликвии Цзэн – яшмового феникса, да, его обломок. Поговаривают, он достался им из резиденции У Саньгуя[1] в Пинси. А несколько лет назад барышня из их семьи разбила по неосторожности реликвию, и вот тогда-то удача, сотни лет сопровождавшая семью Цзэн, разбилась вслед за ней. А где второй господин его отыскал? Будь у вас и другие кусочки яшмы, я смог бы собрать реликвию заново.
Чэн Фэнтай немедленно убрал кусочек яшмы за пазуху и проговорил с улыбкой:
– Да разве это
