Золотой песок - Джеймс Уиллард Шульц
– Этим старым упрямцам ничего не докажешь, – сказал один из погонщиков. – Они давно из ума выжили. Вечно где-то бродят, копаются в земле, пока сами не свалятся.
Чуть позже отец ушёл, веря в то, что все будет как надо.
Мы приблизились к двери маленькой хижины после того, как похоронили Энди, и Одинокий Бизон и Чёрная Выдра разошлись, чтобы найти следы его убийц. Апаки, отец и я вошли внутрь. Я сразу подошел к полке, взял стоявшую на ней жестянку от дрожжей, снял с нее крышку и заглянул внутрь: кроме нескольких крупинок дрожжей, ничего в ней не было.
Отец заметил мое удивление.
– Бумаги нет? – спросил он.
– Нет.
Он взял у меня жестянку, заглянул в нее и поставил на грубо сколоченный стол.
– Очень плохо. Боюсь, что без этой половины карты мы не найдем того, что он тебе оставил. Сын, быть может она похоронена вместе с ним. Может быть, он пользовался ею, когда ходил к тайнику, а потом забыл положить обратно в жестянку.
– Ты проверяла карманы старика, – сказал я Апаки. – Ты не находила там лист бумаги?
– Я проверила все карманы, там ничего не было, только в одном была трубка, табак, нож и спички. А в чем дело? Что-то пропало?
– Бумага с рисунками, которые говорят, где найти жёлтые камни, которые от спрятал.
– Я очень внимательно проверила все карманы; если бы я нашла бумагу, то непременно забрала бы её, ведь я знаю, как белые ценят то, что написано на бумаге.
– Ладно, тут может быть много тайников: давай поищем, – сказал отец.
Мы тщательно осмотрели помещение – полки, лежанку, проверили стены и одежду, валявшуюся на полу, но не нашли ни клочка бумаги.
Апаки стала проверять сёдла – вьючные и верховые, запасы продуктов, одежду и всё остальное, что осталось от старика и было погружено в повозку. Я сел на лежанку – мне было очень грустно. Отец стал проверять пол из утоптанной глины – он стучал по нему пятками, слушая, не будет ли где глухого звука, свидетельствующего о пустоте. Я сказал ему, что он теряет время, он сказал, что сам знает и делает это просто так.
– Сын, – вдруг сказал он, – мы не видели блокнота Энди. Он всегда носил его во внутреннем кармане своего коричневого пальто, а мы только что его осматривали.
– Верно. Карта была на двух листках, вырванных из этого блокнота, – ответил я, вышел к повозке и снова проверил карманы пальто. Они были пусты.
– Что ты там ищешь? – спросила Апаки.
– Много листков бумаги в черной кожаной обертке.
– Да, я помню, что видела такое у Белой Головы, но еще до того, как от перебрался сюда, наверх. Орлёнок, хочу спросить тебя. Почему тот, кто его убил, взял эту вещь? Индейцы никогда бумагой не пользуются.
– Так и есть.
– Почему тот, кто убил Энди, не взял эти хорошие рубашки, носки и седла?
– Похоже, ты сама это знаешь, так скажи нам.
– Скажу. Убийца всего этого не взял, потому что у него такого и так много; это был не индеец, а белый, – ответила она.
– Нет. Это был индеец. А вещи он не взял, потому что ему не на чем было их увезти, – ответил я.
– Сын, может она и права, – сказал отец. – Бобы и кукуруза из мешков высыпаны на пол. Разве индеец так поступит? Нет. Мне кажется, что это работа белого, который искал что-то, что могло бы в них быть.
– Да. Камни из жёлтого металла, – сказала Апаки.
Тут вернулись Одинокий Бизон и Чёрная Выдра, и последний сказал нам:
– Мы не нашли следов убийцы ни на сухом травянистом склоне, ни на покрытой сухими листьями земле в лесу, поэтому мы вернулись туда, где прерия врезается в озеро, и оттуда свернули на тропу, ведущую оттуда на запад через горы, и там нашли следы двух лошадей, которые спускались в прерию и потом поднялись обратно. Следы были оставлены в тот день, когда был убит Белая Голова. Всадники спешились, привязали лошадей в лесу, ушли куда-то на некоторое время – пока лошади оставались там, они истоптали всю землю. И на взрыхленной земле мы нашли следы ног, обутых в мокасины.
– Мокасины с подошвой из твёрдой кожи, не из сыромятной, как у жителей равнин, – пояснил Одинокий Бизон.
– Эти два всадника были из племен с западной стороны, – сказал отец.
– Да, вождь. Может, это и есть убийцы Белой Головы. Если они пришли из-за Хребта с миром, почему не заглянули в твой торговый дом, вместо того чтобы привязывать лошадей там, где мы не могли бы их увидеть, и почему пошли дальше пешком, чтобы сделать то, что хотели?
– Это были не индейцы, а белые, – вставила Апаки и снова сказала, почему она так думает.
Когда она закончила, Одинокий Бизон сказал:
– Мы не видели тут белых, никаких их следов, с тех пор как здесь проехал тот, с караваном. Странно, что убийца, или убийцы, не забрали из хижины то, что ценится у индейцев; но, быть может, они торопились или надеялись вернуться позднее, чтобы забрать одежду и все остальное.
Апаки фыркнула, тряхнула головой и сказала:
– Я видела не одного белого, который носил мокасины. И ещё: индейцы не стали бы забирать бумагу из жестянки.
Тогда я и рассказал им двоим о карте, состоящей из двух частей, и о том, какой потерей для нас является пропажа части, которая хранилась у Энди. Я принёс свою часть и показал им, и они тщательно изучили рисунок, пользуясь моими пояснениями.
Когда я закончил, Одинокий Бизон сказал:
– Не волнуйся. Место, где Белая Голова зарыл жёлтые камни, не может быть слишком далеко от упавшего дерева. Может, это потребует времени, но мы обязательно его найдем. Пошли, поищем.
– Нет, Одинокий Бизон, я думаю, что вы с Чёрной Выдрой должны поехать по западной тропе и постараться больше узнать об этих двух всадниках. Я хочу знать, кто они и почему пробрались сюда, – сказал отец.
– Как скажешь, – ответил тот, и оба сели на лошадей и уехали.
Я выпряг лошадей из повозки и привязал их к колесу, и мы отправились на поиски спрятанного золота. Мы вышли прямо к большой упавшей сосне у края леса, граничащего с травянистым склоном, сделав даже меньше указанных Энди шагов от хижины. Потом вошли в лес, повернули на запад, и не составило труда найти другой указанный на карте ориентир – большую скалу. Повернув
