Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов
Уходя, Исламбек заметил сдвинутые к стене стулья. Восемь врозь, пять впритык. И кипа старых газет. Вот где спит Саак. Когда спит…
Едва за комиссарами закрылась дверь, Анна Образцова заперла бумаги в сейф и попросила курьера заменить ее у телефона. Пробежав Губернаторский сад, она оглянулась и юркнула в подъезд. На втором этаже отдышалась, ощупью отыскала кнопку звонка. Дверь открыла молодая женщина с водянистыми голубоватыми глазами. От нее пахло луком и кухонным чадом.
— Ой, Аннушка, каким ветром? Заходите, голубушка, — запела, шаркая ногами в стоптанных мужских туфлях.
Образцова, не ответив, привалилась спиной к двери.
— Он здесь?
— Да, отдыхает.
— Через час будет поздно. Передайте, он должен исчезнуть. Немедленно. Иначе… Я не могу задерживаться. До свиданья.
— Что вы, Анна? — засуетилась хозяйка.
Через десять минут Образцова сидела на своем обычном месте.
Вечер и ночь милиционеры, патрули и конники Исламбека прочесывали город. Проверили все гостиницы, рестораны, кафе-шантан, сомнительные дома. Лалаева не нашли.
Тер-Габриэлян, Сухарцев и Исламбек до девяти утра выслушивали донесения. Саак нервно ходил по кабинету, вытягивая за собой шлейф табачного дыма. На улице моросил вялый дождь. Саак хрустнул пальцами и обернулся к Исламбеку.
— Что доложим председателю Совдепа? Что упустили политического бандита, провоцирующего межнациональную резню? Так!
— А что, если сообщить Шемахинскому ревкому о планах Лалаева? Попытаемся как-то нейтрализовать опасность, — не очень уверенно предложил Сухарцев.
— Как сообщим? Конного пошлем? Или голубя пустим?
— Можно дать телеграмму.
— Конечно. Оповестить всех, в том числе сообщников Лалаева.
Прямо в бурке, с которой стекала вода, вошел в кабинет военный комендант Багдасар Авакян. Коренастый, длиннорукий, какой-то нескладный, стараясь не ступать грязными сапогами по дорожке, прошел к столу Тер-Габриэляна.
— Лалаева не ищите. Вчера под вечер уехал в Шемаху. Брат его, Павел, был у меня.
— Это точно? — Саак обжег папиросой пальцы и схватился за мочку уха.
Авакян махнул рукой.
— Клялся. Говорит, что Степан решил отсидеться в Шемахе, Как ни странно, этот анархист заявил, что готов драться на нашей стороне против Зиатханова. Вот его письмо к товарищу Алеше.
— Гм! — усмехнулся Тер-Габриэлян. — Защитник нашелся. За что он будет воевать? За винные погреба и шикарных женщин… Прохвост. Ну что ж… Придется докладывать Джапаридзе.
— Да, Саак, — вспомнил Авакян. — Вот еще что… В комиссии у вас работает какая-то дама. Есть данные, что путается с анархистами. Думаю, она и предупредила Лалаева.
— Вот как… Кто она? — встрепенулся Сухарцев. На худом, нездоровом лице вспыхнул румянец.
— Не знаю, Примет не сообщили. Сказали только, что русская.
— В комиссии и в бюро у нас более пятнадцати русских женщин. Ин-те-рес-но, — задумчиво протянул Саак. — Это по твоей части, товарищ Сухарцев, — дамы… Ну-ну, шучу. Факт надо тщательно проверить.
Пора было звонить Джапаридзе. После разговора с председателем лицо Тер-Габриэляна стало еще мрачнее. Новостей было много, и одна хуже другой. Некий Имам Гоцинский собирает правоверных горцев в сводный отряд, где их муштруют бывшие офицеры. Тагиев, Асадуллаев и Нагиев, недовольные мусульманским нацсоветом, решили действовать сами. В Мардакянах формируются части Дикой дивизии. В дальних селениях их эмиссары вооружают крестьян. Конный полк Халилбека из отряда Гоцинского двинулся на Дербент…
Глава IX. В Ленкорани
Барон Паулис выделялся даже в уличной толчее Тебриза. Его это, впрочем, мало беспокоило: в кармане лежал паспорт на имя французского коммерсанта месье Жореса.
Хотя Тебриз он знал только по справочникам, ориентировался он в городе вполне сносно. Его интересовали исторические памятники, быт, настроение людей. Надолго, однако, его не хватило. Очень скоро барон оказался в Хамадане.
Здесь было меньше истории, зато больше британских солдат, чувствующих себя в городе, как дома. Тут размещался и штаб баратовского корпуса, который фактически перестал существовать.
После краткого знакомства с историческими местами барон перешел к изучению местных ресторанов. В одном из них месье Жорес встретил офицера из окружения атамана Шкуро. Удивительный человек! Неизвестно, что его больше мучило: неуемное желание говорить или неутолимая жажда. Опрокидывая бокал за бокалом, неизвестно кем наполняемые, он рассказывал обо всем сразу: о своей не очень удачной карьере, любовных приключениях, службе, товарищах и еще о делах, которые месье Жоресу не обязательно было знать.
Барон оказался неутомимым путешественником. За несколько дней он побывал в Керманшахе, Казвине и уже в новом качестве — штабс-капитана — прибыл в Энзели. Здесь, наконец, он решил отдохнуть и снял номер в местной гостинице.
Следующее утро началось с неожиданности. Едва месье принял ванну и побрился, как в дверь громко постучали.
Накинув халат, он приоткрыл дверь и в изумлении вытаращил глаза. Перед ним стояли два красногвардейца, оснащенных всеми видами пехотного оружия.
— Вы барон Паулис?
— Несомненно. А в чем дело, господа?
— Мы должны вас препроводить в ревком. Одевайтесь, мы ждем. — Вслед за ним они прошли в комнату. Тянуть не имело смысла. Через несколько минут месье Жорес, ныне штабс-капитан барон Паулис, был готов.
О чем беседовали с ним в ревкоме на протяжении целого часа, никто не знал. Но штабс-капитану было предложено немедленно покинуть Энзели. Он не стал спорить и первым же пароходом отбыл в уездный городок Ленкорань. Он не пошел в ревком на регистрацию, а сиял лучший номер в небольшой гостинице.
Несколько дней он отсиживался в номере, отдыхал. Потом решился пройтись по улицам. Небольшая тучка вылила на город ушаты воды и растаяла. Проглянул чисто вымытый желток вечернего солнца.
Барон знал: тот, кто на Кавказе хочет узнать новости, должен отправиться в чайхану. Посидев там часа два и потолкавшись в лавчонках, он узнал то немногое, что стоило знать в этом захолустье.
Власть в городе принадлежала красным. Но было сомнительно, что они ее удержат. Фанатичный Гаджи Шейх Мухтар Али оглы Амбаранский с братом собирали в окрестных селах со странными названиями Моллы Ятага, Дегадан, Келемби, Деруз всех, кто умел стрелять, и готовились к походу на Ленкорань. Еще говорили, что на правом берегу Астары беки сколачивают отряды талышей, собираясь захватить Мугань.
По пути в гостиницу барон завернул в кабачок, где обычно собирались русские офицеры. Посетителей было не густо. Несколько лавочников, окруженных хихикающими девицами, и группа офицеров, которые откровенно скучали.
За угловым столиком сидел молодой корнет. Барон понимающе покачал головой: на столе не было ничего, кроме бутылки вина. Барон подошел и поклонился. Корнет пытался подняться, но Паулис небрежным жестом остановил его.
— Сидите, сударь, сидите! Не против? — Он взялся за спинку
