Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц

Жёлтый Медведь и юный Глаза Лисы – на речном берегу, за ними – Ахкайя со своим сыном, Три Бизона с младшим сыном Икаскины, я с самым младшим, а Картер с Пайотаки – на другом берегу нашего мыса. Мы не ожидали нападения Перерезающих Горло этой ночью, его и не было; а поскольку каждый в паре поочередно спал, все мы выспались и отдохнули.

Настал день, и мы увидели, как множество наших врагов от баррикады спускаются в рощу, над которой поднимался дым костров. Несомненно, мяса у них было в достатке – ведь им достаточно было подняться по хребту к началу оврага, чтобы убить оленей и вапити, сколько им было нужно. Мы собрались, чтобы немного поговорить перед тем, как женщины сменили нас на постах, но Жёлтый Медведь и Глаза Лисы к нам не присоединились, и на их посту у берега их тоже не было. Кутенаи легко уговорил юношу пойти с ним к тому месту, куда Перерезающие Горло, как и накануне утром, приводили поить четырех лошадей, залечь там и ждать. Три Бизона был уверен, что именно так и есть. Лучше бы нам, сказал он, не тревожить врагов, и он очень не хочет, чтобы юный Глаза Лисы погиб. Он хотел бы, чтобы тот вырос и стал мудрым, храбрым и добрым вождем пикуни, каким был его отец.

У основания мыса, в конце берега, куда приводили поить лошадей, были высокие густые заросли шиповника, в которых, как мы были уверены, прятались эти двое. Если бы мы их позвали, они бы не вернулись. Если бы мы пошли туда, чтобы заставить их вернуться, Перерезающие Горло узнали бы, как нас мало, а этого они знать не должны. Нам оставалось одно – сидеть и смотреть, чем закончится эта безумная затея. Четыре лошади, как и накануне, паслись выше баррикады.

Пайотаки пошла в лагерь, чтобы принести наш скромный рацион, и с ней вернулись все женщины и дети. Воду они тоже нам принесли, потому что от рассвета до заката мы не могли спуститься к берегу. Мы боялись, что у наших врагов может оказаться далеко смотрящий инструмент – подзорная труба – и они смогут пересчитать нас, различая нашу одежду.

Несколько укусов – и с нашим завтраком было покончено. Я заметил, что вдовы Икаскины плачут и молятся о безопасности юного Глаз Лисы, а две другие женщины из племени Змей, соломенные вдовы Беллари и Берда, сидели чуть поодаль от нас, не разговаривая друг с другом. С тех пор, как мы покинули берега реки Устричных Раковин, мы редко видели, чтобы они разговаривали; казалось, им не дают покоя их обиды. Мы покурили, пустив по кругу несколько трубок. По тому, что ночью после их отплытия было тихо, мы поняли, что Ричардс и его женщина незамеченными миновали врагов, и думали, где они сейчас спрятались, пережидая светлое время. Мы волновались за лошадей – они выщипали почти всю траву в роще. Ну, подростки могли вывести их на открытое место. Сами мы пытались скоротать время, рассказывая друг другу о своих приключениях и случаях из жизни в лагере. Но это не задалось: слушать никто ничего не хотел, у всех мысли были заняты только нашим бедственным положением и страхами за ближайшее будущее, и разговоры были последним, что было нам нужно.

Внезапно Пайотаки, несомненно озвучив мучавшие всех нас мысли, сказала:

– Пахкоксиника Инаспи кай Макиниман! (Будь прокляты Длинные Волосы и Курчавый!)

На что Картер ответил:

– Точно. Проклинай их как следует, женщина, но не упоминай жёлтый песок, потому что я сейчас этого не вынесу!

– Достаточно того, что ты сам о нем думаешь, как видно из твоих слов, – ответила она.

Было около восьми часов, когда два Перерезающих Горло, появившихся на хребте, растреножили и привязали четырех лошадей, и, сев на двух и двух поведя в поводу, стали спускаться. Несколько их товарищей открыли проход в баррикаде, и они через него повели животных к воде. Мы внимательно смотрели, как они спускаются к воде; женщины молились, прося Солнце покончить с ними и к нам вернуть Глаза Лисы и Жёлтого Медведя целыми и невредимыми. Оба Перерезающих Горло зашли в воду по колено, и все лошади потянулись к воде. Потом, прежде чем до нас донесся звук выстрелов, мы увидели, как один из всадников свалился с лошади, а второй бешено лягнул своего коня и рванулся на берег, а Жёлтый Медведь и Глаза Лисы поднялись из кустов и стали стрелять в них – бах! бах! бах! – быстрее, чем мы могли считать. Он почти достиг края воды, когда вдруг взмахнул руками и повалился на круп лошади, а потом головой вперед упал на песчаный берег. Как же завопили женщины, восхваляя победителей, пока Три Бизона сердито не приказал им замолчать – этой паре еще придется туго, потому что они находятся в незавидном положении.

Так оно и произошло – Перерезающие Горло тучей вылетели из-за баррикады и из своего лагеря в овраге, они стреляли на бегу, стремясь отрезать их, а те пытались завладеть лошадьми, которые, почувствовав свободу от пут, вернулись к реке, чтобы напиться.

– О, безумцы! – сказал Ахкайя. – У них ничего не выйдет.

– О мужчины! – закричали три вдовы. – Идите туда и спасите их!

– Нет. Мы не можем туда пойти, нас слишком мало, мы должны оставаться здесь с вами, беззащитными, – ответил Три Бизона, пока Картер проклинал эту пару за их самонадеянность. Что же до меня, то я был так взволнован и так за них переживал, что не мог говорить. Перерезающие Горло приблизились к ним, стреляя, пока эти двое вязали поводья на двух лошадей и выгоняли их из воды, и погнались за ними, когда они наконец сели верхом и поскакали к нам. Казалось невозможным, что им это удалось, но в следующее мгновение мы увидели, что они не только оторвались от толпы и находятся в безопасности, но и две свободные лошади, избежав попыток нескольких Перерезающих Горло захватить их, скачут за своими.

Перерезающие Горло приблизились к ним, когда они наконец сели верхом и поскакали к нам

Женщины тут же стали снова восхвалять эту пару, а три вдовы, невзирая на то, что Три Бизона предупредительно поднял руку, бросились им навстречу. Скоро они уже были в лесу – Жёлтый Медведь был тих и угрюм, юный Глаза Лисы пел, снова и снова крича о том, что он убил одного из Перерезающих Горло. Когда он соскочил