Эльд - Борис Белокуров (Усов)

День рождения – это радость

Накормили и не убили

Все дороги ведут обратно

В терем-теремок на краю Вселенной

На подходах кругом засада

На могилах белеет иней

На прощание с новым годом

Нежить бьёт из своих укрытий

И последним прикосновеньем

Цену смерти спроси у мёртвых

Все дороги ведут обратно

В терем-теремок на краю Вселенной.

<1991–1992>

Утро над Вавилоном 1995–1997

Тексты написаны Борисом для Арины Строгановой. Альбом «Утро над Вавилоном», где Арина написала музыку и спела эти песни стал отдельным проектом в истории СЕ.

Чайки счастья

На краю несовершенного мира

Не спеша идут по берегу двое

И пылают берега сильно

Как тигровые глаза строя

Мир сгорел полдня назад, гордый

Он двоих не подождал, ладно

И истории каток чёрный

За спиной у них, как зверь жадный

Может, это лай белой лайки

Может, это выход из клетки

Может, это в стаю собираются чайки

Чтоб на небе стать пятном незаметным

Чайки счастья

Было время, неоправданность, школа

Отделения, разбой, водка

Не скажу, что человек сволочь

Но черта подведена чётко

На арене с мировым зверем

Главный приз – двухместный рай-терем

Заколочен, но уже предназначен

И на облаке смеётся удача

Может, это лай белой лайки

Может, это выход из клетки

Может, это в стаю собираются чайки

Чайки счастья быть всегда откровенным

Чайки счастья

Механизм не может быть добрым

Он для этого и был собран

Чтобы кто-то на пути млечном

С головой был занесён снегом вечным

Чтоб крылатая подводная лодка

Продала себя тайком за копейки

И уже не просто там кто-то

Мы с тобой стоим на этой ступеньке

Может, это лай белой лайки

Может, это выход из клетки

Может, это в стаю собираются чайки

Чайки счастья умереть одновременно

Чайки счастья

И я бежала по минному полю неба,

Гектар за гектаром вытаптывая

Говорящие небесные луга.

Мне встретился Лунокот.

Он подошёл ко мне и сказал: «Смотри!»

Я оглянулась и увидела белые горы.

«Что это, снег?» – спросила я.

«Нет, – отвечал Лунокот зябким голосом. —

Это не снег. Это соль людских слёз.

И, знаешь, теперь соль никогда уже больше не будет дефицитом».

И я проснулась посреди улицы, окружённая

плотным кольцом людей.

Утро над Вавилоном

Воскресное утро над Вавилоном

Мне не надо идти к проходной,

И будильник не станет будить меня звоном

В очередной выходной

Пойду в зоопарк. Я слышала —

Там можно легко отдохнуть

И возьму в киоске бутылку,

Чтоб поскорее нырнуть

В синее облако грусти

Я знаю, оно не отпустит

Я совершенно одна

Рядом резвятся детки

Швыряют зверям монеты,

А я сажала бы в клетки

Государства или планеты

Да сколько же это можно

Жить, не зная, чего тебе надо

И смотреть на зверей, похожих

На добрые автоматы

Жизнь – почтовая марка

Я стою посреди зоопарка

Я совершенно одна

Тихие, мудрые звери

Их глаза – огни Байконура

Ищут из клеток двери

Смеющиеся лемуры

Лемуры смеются хмуро

Глаза – словно чайные блюдца

Я бы купила лемура,

Но лемуры не продаются

И вот я пью водку «Starka»

И стою посреди зоопарка

Я совершенно одна

Здесь в России тусклое солнце

И вообще неправильный климат

Сердце моё не бьётся

И в ларёк его тоже не примут

И клетки вокруг как стены

Что вам сказать напоследок

Я не хочу жить как мой предок

И умирать как предок

Я совершенно одна.

Последняя пятилетка

Я – последняя пятилетка

Уходящего в прошлое века

Подо мной прогибается ветка

Но я прыгаю, словно белка

Негодует людское племя

И дрожат под ногой трамплины;

Ухмыляющееся время,

Уплывающее в глубины…

Скоро время станет другое

И собьётся с пути дорога

И немногим хватит покоя

За чертой небесных чертогов

Я – последняя пятилетка

Но жалеть обо мне не надо

Подо мною натянута сетка,

Чтоб удобнее было падать

Эту сетку любовь и ярость

Заплетали в часы досуга,

Чтобы выйти на верхний ярус

И спокойно забыть друг друга

Пусть забудет каждый, что хочет

Ну а я рекой-кинолентой

Уплыву. И однажды ночью

Век разрушенный станет легендой

И не надо меня напрасно

Жечь вниманием объективов

Мне не хочется быть прекрасной,

Если гибнет весь мир красивый

Я – последняя пятилетка,

Помогающая усталым

Я – последняя пятилетка,

Убегающая по шпалам

И никто не скажет: «Здравствуй»

И никто не крикнет: «Стой!»

Так раздели со мною холод,

Раздели со мною холод

Остывающей планеты золотой.

Реки Вавилона

Были реки Амурские

Были джунгли Сибирские

И любовь была.

Три секунды. Верьте!

И с обрыва хрустального

Я летела, печальная

Ведь в конечном счёте

Всё приводит к смерти

Я пришла прямо с облака

Крылья сложены ромбиком

Но в глазах горит

Боль за всю планету

Ангелица усталая,

Как же не рассчитала я,

Что дороги нету

К золотому веку?

Светлячками-ракетами

Фонари незаметные

Провожали вдаль меня

И дарили пламя

Не поехать ни в Крым, ни в Рим

А