Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон
Илл. 2. Руины сарацинского замка, возвышающегося над городом Лаурия (провинция Потенца), который, как полагают, был резиденцией фьефа семьи Лаурия.
Исследования родословной Роджера также осложняются упомянутыми выше пробелами в документации по Южной Италии того периода, особенно в отношении мелких и средних землевладельцев. Точное место его рождения долгое время было предметом дискуссий. Некоторые исследователи, такие как поэт и общественный деятель Мануэль Хосе Кинтана, склонялись к Скалеа в Калабрии, основываясь на не дошедшем до наших дней письме короля Хайме II Арагонского от 19 июля 1297 года[111]. Другие, в частности Херонимо Зурита, остановились на находящемся в Базиликате городе Лаурии, названном в честь семьи Роджера[112]. Современные жители Лаурии, основываясь на сохранившихся руинах семейной крепости на окраине верхней части города, давно утверждают, что Роджер уроженец этого места (Илл. 2). Однако исчерпывающий анализ имеющихся свидетельств, проведенный Розанной Ламболья, указывает на то, что это владение совпадало со средневековым графством Кьяромонте, расположенным на границе между современной Калабрией и Базиликатой[113]. По правде говоря, весьма сомнительно, что "пейзане" того периода так точно могли определить границы провинций. Опять же, точное место его рождения, вероятно, навсегда останется окутано тайной, но если Рамон Мунтанер, лично знавший Роджера, считал его калабрийцем, то, по всей вероятности, великий адмирал и сам так считал[114].
Тем не менее, существует множество косвенных доказательств, полученных из различных первоисточников, указывающих на то, что отец Роджера действительно был сторонником Гогенштауфенов, занимавшим достаточно высокое положение, чтобы входить в ближний круг придворных короля. Это предположение основано на том факте, что его жена, мать Роджера, была няней единственной дочери Манфреда, Констанции Гогенштауфен[115]. И, вероятно, что старший Лаурия погиб вместе с Манфредом под Беневенто, потому, что почти все королевские рыцари были там перебиты. То, что сам Роджер не разделил судьбу своего отца, наверняка является заслугой его матери, известной в каталонских источниках как Донна Белла.
Статус Донны Беллы как няни никоим образом не подразумевал, что она была просто домашней прислугой. На самом деле она была фрейлиной принцессы, занимая высокое положение в иерархии европейских дворов XIII века. Это означало, что она фактически воспитывала Констанцию как приемная мать и доверенное лицо. Титул "донна" или "донья", присвоенный ей в арагонских документах, сам по себе указывает на то, что она была высокородной дамой обладавшей соответствующей родословной[116]. Её полное имя было Изабелла Ланчиа ди Амичис[117]. Вторая часть фамилии, "Амичис" (или "Амикус"), указывает на принадлежность к одной из знатных нормандских семей Южной Италии. Генеалогические документы не приводят к однозначным выводам, но, возможно, её отцом был Роджер ди Амичис, юстициарий западной Сицилии при Фридрихе II, а братом, вероятно, Гийом ди Амичис, дипломат императора и барон Фикарры (близ Мессины)[118], возводившим свою родословную к Амичису, графу Лесины, и его сыну Готье, сеньору Чивитате, в середине XI века сражавшемуся вместе с Отвилями за завоевание Апулии[119].
Возможно, более важно то, что фамилия "Ланчиа ди Амичис" указывает на то, что Донна Белла принадлежала к младшей ветви родства Ланчиа, а значит, скорее всего, была дальней родственницей Бьянки Ланчиа д'Альяно: любовницы Фридриха II и матери короля Манфреда, а следовательно, бабушки Констанции. Родословная самой Бьянки, в свою очередь, восходит к Манфреду I Ланчиа, 2-у маркграфу Буски и графу Лорето, принявшему фамилию Ланчиа (что означает "копье"), будучи в середине XII века рыцарем Фридриха I Барбароссы[120]. Манфред Ланчиа, как утверждается, происходил из ветви дель Васто семьи Алерамичей из Савоны, что делает его родственником Аделаиды дель Васто, третьей жены Роджера I де Отвиля ("Великого графа" Сицилии) и матери Роджера II (первого короля Сицилии)[121].
Однако не знатное происхождение Донны Беллы или её статус давней сторонницы династии Гогенштауфенов в конечном итоге избавили её и её сына от позора анжуйского завоевания королевства. Это произошло благодаря её близким отношениям с принцессой Констанцией. По всем свидетельствам, Донна Белла была безмерно предана молодой госпоже и, по словам Мунтанера, "никогда не расставалась с королевой, до самой своей смерти". "И точно так же её сын, Роджер ди Лурия, не расставался с ней", — добавлят каталонский хронист[122]. Таким образом, когда Констанция отправилась в Монпелье (который в то время был владением Барселонской династии), чтобы 13 июня 1262 года выйти замуж за наследника престола Арагона инфанта Педро, то и Донна Белла, и Роджер, несомненно, её сопровождали[123]. Впоследствии они вместе с Констанцией прибыли в Барселону ко двору отца Педро, короля Хайме I Завоевателя, и остались в её свите. Существуют убедительные доказательства того, что Белла оставалась незаменимой для инфанты, будущей королевы Арагона. В архивах Арагонской короны зафиксировано, что она ведала драгоценностями королевы и, вполне возможно, управляла её двором[124]. В результате, как отмечает Мунтанер, Роджер "воспитывался при дворе"[125]. Это объясняет, почему он не пострадал в резне под Беневенто.
Роджер и его мать в свите Констанции, когда она прибыла ко двору короля Арагона, были не единственными беженцами из Сицилийского королевства. Прежде всего, там присутствовала младшая сестра Роджера, Маргарита и родственники Констанции, отпрыски семьи Ланчиа[126]. Манфред, Конрад и Маргарита ди Ланчиа были потомками Галеотто ди Ланчиа, сына Гальвано ди Ланчиа, генерал-капитана королевства и дяди короля Манфреда, что делало троих детей Ланчиа двоюродными братьями и сестрой самой инфанты[127]. Все пятеро молодых людей, по-видимому, были довольно близки по возрасту с Констанцией, которой, по утверждению Мунтанера, было всего "четырнадцать лет", когда летом 1262 года арагонские послы прибыли на "десяти хорошо снаряжённых галерах" в Неаполь, чтобы забрать её в Каталонию[128]. В одном документе арагонской королевской канцелярии Маргарита ди Лаурия упоминается как "молочная сестра" инфанты, что предполагает, что две девочки вместе воспитывались Беллой и, таким образом, были примерно одного возраста[129]. Ламболья интерпретирует эти данные как свидетельство того, что Роджер, вероятно, был ненамного старше сестры[130]. Мунтанер подтверждает это предположение утверждением, что Роджер "был ещё совсем маленьким мальчиком,
